АркАДьев: Пробуждение крови

— Отец, не надо! — Сопля кинулся к моему врагу. — Он мой друг! Он мой лучший...

— Идиот! — зарычал тот и швырнул в него огненный шар.

Файер врезался в парня и отбросил назад.

— Нет! — невольно выкрикнул я.

Меня захлестнула волна кипящей злости.

Я резко вскинул руки, задействовав магию хтони. Корни, где ваша сила? Где ваша черная суть, которой вы так щедро делитесь своими адептами? Где ваше величие, о котором с таким упоением говорят темные?

И Корни Древа услышали мой зов.

Меня захлестнул поток мгновенно, с головой.

Даже дыхание сперло. Вот это сила!

Что же, использую ее всю!

Я выплел конструкт сложный, трехуровневый. И влил в него всю силу.

Из пола под Марком вдруг поднялись острые тонкие шипы. Нанизав обгоревшее тело инквизитора, они вознесли его высоко вверх! Так тебе!

Раздался хрип, инквизитор забился в агонии, а затем вдруг замер, повиснув безвольной, кровоточащей тушей! Под ним разверзлись плиты храма, из них показалась огромная пасть одного из порождений хаоса, и крепкие зубы с хрустом сомкнулись на мертвеце.

Раздались чавкающие жадные звуки, и монстр заглотил инквизитора целиком. Я повёл рукой, и голова чудовища начала опускаться, чтобы через несколько мгновений исчезнуть.

С моим врагом было покончено! Каковы будут последствия? Об этом мне ещё предстояло подумать. Сейчас же я кинулся к Сопле.

Парень лежал на спине, но огня уже не было. Ну, конечно! Он-то защищён страховочным браслетом. Пожалуй, только это и спасло его от атаки чокнутого папаши. Которого он, кстати, узнал, даже несмотря на маскировку.

Видимо, сыграло роль то, что инквизитор потерял лицо в результате моей атаки.

— Эй, Толя, ты как?! — спросил я, опускаясь на корточки. — Слышишь меня?

Парень сфокусировал на мне взгляд.

— Да... Вроде, нормально. Что с отцом?

— Мне жаль, Толя.

Парень резко сел и обвёл взглядом храм.

— Куда он делся?!

— Умер.

— Как... Ты убил его?!

— Мне пришлось. Ты же видел, что он пытался меня прикончить.

— Но... Зачем? Почему?! — Толя вдруг разрыдался.

Это было так неожиданно, что я слегка растерялся.

Утешать — это совсем не то, что я умею. Да и что тут скажешь? Я только что убил отца своего друга. Единственного друга.

— Вставай, — сказал я, беря его под руку. — Ну, же, поднимайся!

— Нет! — Сопля вырвался. — Не трогай меня!

— Слушай, нам нужно идти дальше.

— Где он?! Где отец?! Что ты с ним сделал?!

Я поднялся. Сопля был слишком раздавлен случившимся, чтобы соображать. Мой взгляд упал на всё ещё отрытый портал.