Последний жнец рода.

Арина стояла в дверях в коротеньком халате, что еле-еле закрывал её бёдра и не скрывал начало большой груди. Но первое, что я увидел, были её тапочки с кроличьими ушами.

— Алекс? — Удивлённо протянула женщина, смотря на меня, валяющегося на полу. — Ты упал? С тобой всё в порядке? — Арина подскочила ко мне и присела передо мной, от чего я увидел её белое кружевное бельё.

Дыхание от такого вида у меня перехватило, но отклика своего напарника не последовало, от чего я только сокрушённо уронил голову и ударился лбом об пол, провоцируя глухой звук.

Арина же, походу перепугавшись не на шутку, схватилась за меня руками и стала трясти.

— Алекс. Алекс!? Тебе плохо. Я сейчас вызову скорую. — Перепугалась не на шутку Арина и, вскочив на ноги, хотела было сделать шаг к двери видно за телефоном.

— Нет, — схватил я за ледышку женщину, и приподнял голову, видя всё, что скрывалось под коротким халатиком Арины. — Мне лучше. Смотри.

Я отпустил ногу своей опекунши и начал подниматься на колени, стараясь не кряхтеть при этом.

Арина смотрела на меня, как я встаю на ноги и её потихоньку отпускало испуг, но не волнение.

— Алекс. Я всё же думаю, что тебе надо вновь показаться врачу. — Женщина произнесла, смотря на меня.

— Я три часа назад там был. Тебе же сказали, что ничего такого. Иначе бы меня не отпустили домой. — Спокойно и слегка грустно произнёс я, смотря на Арину.

— Ну, так-то да. — Растерянно произнесла опекунша.

— Вот и я про то. — Произнёс я и в этот у меня заурчал диким зверем живот.

Я удивлённо уставился на брюхо, а Арина на меня.

— Есть хочешь? В холодильнике вроде осталось одно ведёрко куриных ножек. Могу ещё пельменей отварить и яичницу с колбасой пожарить.

От такого обилия жратвы у меня аж глаз задёргался, а вот мой живот идею поддержал на предложенную гастрономию.

— А есть салат? — Выдохнул я.

— Салат? — Аринины брови взлети вверх.

— Ага. Овощи, но без заправок. — Вспомнил я, что мне вбивал в голову Яков.

— Есть, конечно. — Растерянно произнесла женщина, словно позабыв, что я минуту назад валялся посредине комнаты, как обожравшийся тюлень.

На следующее утро, я в восемь утра стоял на крыльце одетый в чёрные джинсы на подтяжках и клетчатую красную рубашку, что пришлось заправить в штаны из-за подтяжек. За плечом был рюкзак, а на ногах кроссовки.

На улице была весна и, пахло свежестью после вчерашнего ливня, что шёл практически всю ночь.

— Что встал тут, — раздался из-за спины раздражённый голос Ники, что появилась из дверей.