Граф Лазарев. Том V

Мелькнула даже мысль спихнуть на пол воскового Романова, или из чего он там сделан, но я сдержался. В конце концов, негоже так обращаться с самодержцем. Вдруг он мой будущий тесть.

Минут через двадцать мы выехали за город. Карета бодро подпрыгнула на первом же ухабе, и моя филейная часть на бархатной подушке почувствовала некоторое неудобство. После третьей кочки она уже вовсю протестовала против нашего путешествия.

Я вытащил подушку из-под страдающей части тела и придирчиво осмотрел. Она была невероятно красивой, но при этом не в меру тонкой.

Я стащил со скамьи вторую и тоже подложил под себя, но это не слишком-то помогло. Подушки вели себя в точности как девушки: они считали, что, если ты достаточно красив, иметь еще какие-то достоинства необязательно.

— Что, задница болит? — поинтересовался мой добрый друг Каладрий, незримо восседающий на спинке. Я не стал проверять, насколько у кучера передовые воззрения на провоз домашних животных, и попросил демона принять нематериальную форму.

— Да иди ты, — огрызнулся я.

— А надо было нанимать нормальную коляску, а не выпендриваться. — Голубь, похоже, решил преподать мне урок финансовой грамотности.

— Тебя забыл спросить.

Зато Игорь не испытывал никаких неудобств. На лице кузена играла мечтательная улыбка. Даже если бы нам дорогу перебежало стадо динозавров, дующих в тромбоны, кузен в мыслях о Настасье ничего бы не заметил. По крайней мере, если бы эти динозавры не были мертвыми.

В конце концов мне это надоело.

— Ну-ка слетай, клюнь кучера, — приказал я Каладрию после очередного особо болезненного ухаба.

Голубь недовольно нахохлился, но полетел исполнять.

Резкая остановка и вскрик: «Ай!» ознаменовали, что мой план увенчался успехом. Выбравшись наружу посреди загородной дороги, я подошел к кучеру. Тот недоуменно озирался по сторонам.

— Почему встали? — спросил я.

— Простите, Ваше Сиятельство. Птица на меня налетела.

Вид у кучера был такой, будто он рассказывал не про птицу, а про целого птеродактиля.

— А, ну это бывает. А чего ты такой испуганный, чуть ли не крестишься?

— Так это.

.. — Кучер запнулся. — Я ее шуганул, думал, улетит. А она в воздухе растворилась!

Я пристально посмотрел на кучера. Под моим взглядом он сжался, понимая, какую чушь только что сморозил.

— В воздухе? Ты сам-то себя слышишь? В каком еще воздухе? За езду в пьяном виде на каторгу отправляют, между прочим!

— Не пил я, Ваше Сиятельство! — испугался кучер. — Вот вам крест, в воздухе! Хотя, может, и показалось...