Граф Лазарев. Том V

Глава 2

В кабинет Его Величества мы вернулись через час. Точнее, вернулась Анна, злая, как собака, хотя в ее случае скорее как волк. Мы с Северином остались ждать в приемной. Через приоткрытую дверь я заметил, что Мирослава все еще в кабинете. Интересно, какие у них с Блэйд отношения? В нормальных семьях падчерицы и мачехи не слишком друг друга жалуют, но это семейство нормальным не назовешь. Буду надеяться, что две эти прекрасные женщины сдружились и организованно выносят мозг Романову, примерно как мне мои жены.

Должна же судьба хоть как-то его наказать.

Северин устроился в кресле. Покушение на Мирославу несколько выбило вампира из колеи, но теперь к нему вернулось обычное флегматичное выражение лица. Я сел напротив.

— Что собирается делать Тайная Канцелярия? — спросил я.

— А как вы думаете? Будем выяснять, кто за всем этим стоит. Пока «Неспящие» громили гномьи лавки и распространяли листовки, на них еще можно было смотреть сквозь пальцы, но покушением на Мирославу они подписали себе смертный приговор.

Я хорошо знаю Его Величество. Он очень любит свою дочь.

— Я думал, мы и так знаем главаря. Что вы имели в виду, когда говорили, что князь Михаил — это необязательно Волконский? Разве у нас есть какой-то еще?

Северин удивленно поднял бровь.

— Мне казалось, вы читали «Атлас». Хоть как зовут князя Долгорукого, вы знаете?

— Борис, — блеснул я эрудицией.

— А его брата?

Я нахмурился.

— Там еще и брат есть? Хотя подождите. Кажется, брат действительно упоминался. Но про него было написано буквально две строчки.

Северин выжидательно посмотрел на меня.

— Вообще говоря, для представителя столь знаменитой фамилии это странно, — принялся я развивать мысль. — Каким-то графам посвящено по полстраницы, а тут целый Долгоруков. Вряд ли такое пренебрежение случайно.

— У Михаила Долгорукова с детства не задались отношения с Его Величеством, — подтвердил Северин. — В юности они даже дрались на дуэли. Потом брат князя надолго уехал из Империи, и о нем слегка подзабыли. Его Величество не злопамятный человек, но иногда не отказывает себе в удовольствии воспользоваться привилегиями самодержца.

Так что упоминания о Михаиле Долгоруком в книгах родословных были, скажем так, сокращены до необходимого минимума.

— Так вы думаете, виноват Долгоруков, Волконский ни при чем?

— Я ничего не думаю. Его Величество они оба терпеть не могут, но это еще не повод ввязываться в заговор. Но, к счастью, скоро нам с вами представится повод увидеть их обоих.

— Где? — удивился я.