Последыш II (Род и Клан)

Неужели соскучился?

Ингвар молчал, слушал, но слова красавицы с трудом пробивали себе дорогу к его затуманенному умиранием разуму.

- Как тебя зовут, отрок, - поинтересовалась женщина, наверняка, устав от его молчания.

- Ингвар.

- Менгден? – чуть подалась к нему женщина. – Или еще как?

- Менгден.

- Что ж, хранимый Фрейром[3], ты мне действительно не чужой. Кровь не лжет, но только имя всему подводит черту. Ты не похож на Бера, - он был тоже хорош собой, богатырь, но другой. Зато ты похож на его сына Ретвина.

- Я Марена[4], если еще не понял, - добавила через мгновение, - или ты уже ничего не разумеешь? Скажешь, мне следует поспешить? Возможно, возможно… Но согласись, какая жалость, что мы не можем нормально поговорить. Было бы забавно… Не часто я могу явиться людям во плоти. Но ладно, отрок, к делу! Начнем, пожалуй, с груди. Как же ты так неосмотрительно подставился? Осторожнее надо быть. Головой думать. Ты что же решил, что умнее всех и бессмертный к тому же? Зря. Одно перерождение еще ни о чем не говорит.

Отвратительная рана, к слову сказать, и большая кровопотеря. Верная смерть, если понимаешь, о чем идет речь. Считай, что помер. Подставился и получил пулю в грудь. Упал, не встал, и как не было… но Договор остается в силе.

Женщина взмахнула рукой, и по коридору прокатилась волна смертельного жара, словно открылись врата христианского ада, и на Ингвара дохнуло из пекла Гиены Огненной. Жар опалил его, не причинив, впрочем, вреда. Потому что вместо Бармина смерть принял скелет, висевший на цепях прямо перед ним.

Кости рассыпались в прах, грудь Ингвара пронзила острая боль, - словно раскаленный стальной прут пробил ее насквозь, - но в голове сразу прояснилось, и он начал осознавать, где находится, с кем говорит, и что с ним теперь происходит.

«Великие боги!»

Что ж, одна из богинь, - правда, относящаяся к чужому, славянскому, а не скандинавскому, пантеону, - стояла всего лишь в нескольких шагах от Ингвара и улыбалась, любуясь на свою великолепную работу.

Разумеется, Бармин не знал, - и откуда бы, - что это за магия и почему он встретился с Мареной именно в Источнике Менгденов, но, наверное, все это имело какое-то объяснение. Богиня тоже ничего ему не объяснила, однако Бармин утешил себя мыслью, что все тайное когда-нибудь становится явным.

«А может случиться, что это славянская персонификация бело-синей Хель[5]?»

- Неплохо! – констатировала между тем женщина. – Сильно болит?

- Сильно, - признал Бармин.