Синдзи-кун и искусство войны

– говорю я мягко. Пламя в ее глазах угасает, и она опускает руки. Когда она успела их поднять?

- Каждому отцу немного больно, когда его дочь уходит из дома. – продолжаю я: - но каждый отец хочет, чтобы дочка – выросла. Стала большой. Научилась отстаивать свои собственные границы. Преследовать свои собственные интересы.

Акира опускает руки и смотрит вниз. На ладони. На пылающие языки пламени на кончиках ее пальцев.

- Думаешь это было необходимо? – спрашивает она меня.

- Каждому надо однажды сказать – до свидания, папа.

– говорю я. Акира молча выходит из помещения.

- Фух. – выдыхает сзади Майко: - это было серьезно. Я уже думала, что сейчас мы твой пепел в совочек собирать будем. Видела я Акиру в таком вот состоянии… однажды. Там даже пепла не осталось.

- Да ну. – говорит Читосе: - Акира не такая.

- Что ты знаешь об Акире, салага. – Майко легко толкает Читосе в голову: - она выжигала по площадям, когда ты еще под стол пешком ходила.

- Не такая уж я и молодая! Это просто вы все старые. – совершенно нелогично говорит Читосе, потирая голову.

Поворачивается ко мне.

- И что теперь? Мы с гокудо воюем или нет? Я могу им всем коленные чашечки прострелить.

- Мы… ну смотри… - и я принимаюсь объяснять политику партии и правительства. Что на самом деле мы с Джиро сейчас союзники. Да, было всякое, но высокие договаривающиеся стороны пришли к компромиссу. Лучшее соглашение – это когда каждая сторона считает, что ей пришлось немного поступиться своими интересами. Мы – большие мальчики и можем съесть свою порцию горького, не морщась и не запивая.

Перешагнуть через гордыню и договориться. Именно поэтому я и открылся перед старым Джиро – я верил в его рациональность, острый ум и отсутствие эмоциональной составляющей в механизме принятия решений. Якудза всегда этим славились. Если якудза говорит тебе о своей поруганной чести и жуткой обиде – он хочет развести тебя на деньги. Каким-то образом деньги неожиданно заглаживают моральный вред, нанесенный подпольным работничкам ножа и топора. Этим они и отличаются от самураев. Но самураев в благословенной стране Ямато давно уже нет, остались только эти. Правильно Акира говорит, гибкость — это путь жизни. Несгибаемые самураи ушли, уступив свое место торговцам и переговорщикам.

Поэтому старый Джиро согласился считать нас игроками и не преступать наши границы без предварительного согласования. Я со своей стороны согласился не преступать границы гокудо в целом и одного упрямого старика – в частности.