Жандарм 2

Коридор заканчивался выходом в широкую залу с большим бассейном по центру и входом в парные по всей окружности, за исключением стены с окнами на улицу. Но окна были выложены витражным стеклом, одновременно и украшая его и не давая рассмотреть с улицы, что происходит внутри. Рядом со входом в парные стояли лавочки для отдыха напарившихся людей.

— Купание — бесплатно, если хотите в парные, нужно оплатить на входе, — тут же окликнул меня еще один служащий, притулившийся слева от выхода из коридора в залу.

— Благодарю.

Я только искупаюсь, — кивнул я ему.

Мужчина был обмотан в простынь, рядом с ним лежал ряд веников, а сам он похоже выполнял заодно и функции банщика. Вон какое лицо красное. Что он и подтвердил, когда я у него уточнил это.

Накупался я вволю, изрядно довольный своим решением посетить это замечательное заведение. Да и цены здесь не такие уж и высокие. Вот только даже такие цены по карману далеко не всем. И те же рабочие сюда ходят, но обычно не чаще, чем пару раз в месяц. И время тут для них тоже ограничено — только до четырех часов дня.

Потом уже нельзя, сословное разграничение во всем его «великолепии».

Дождавшись, когда моя одежда окажется у служащего в раздевалке, я ощупал горячий и вкусно пахнущий мылом костюм и с удовольствием его надел. После отправился к цирюльнику.

— Как вас остричь? — усадив меня на стул напротив круглого зеркала, учтиво спросил немолодой мужчина с щегольскими усами, вытянутыми в «струну» вдоль верхней губы.

Движения его были скупы и точны, не вызывая сомнений в его профессионализме.

Припомнив, как я выглядел, когда только попал в тело Григория, постарался как мог описать.

— Покороче, но не слишком. Чтобы сверху осталась небольшая шапка волос. Бороду сбрить и оставить усы.

— Как именно остричь усы?

— Усы просто подравнять, дабы не лезли в рот и в нос, — а то последнее время не возможно стало, волосы то в нос лезут, то в рот аж неприятно.

— Как вам будет угодно.

Ножницы в его руках запорхали словно сами по себе вокруг моей головы, состригая лишнее.

Закончив с прической, цирюльник перешел к моему лицу. Намазал кремом бороду и подточил острое лезвие бритвы, от которой у меня мурашки пошли по коже — такой горло перерезать случайно — раз плюнуть! Но мужчина свое дело знал крепко и уверенными отточенными движениями в несколько скребков очистил мое лицо от лишней растительности. Мне даже понравилось ощущение, когда холодная сталь скользит по коже, оставляя за собой чистую от волос поверхность.