Жандарм 2

А точнее, ее результат.

Неугомонный Решало допил стакан и полез в тумбочку, достав оттуда газету. Зашуршал ей и вскоре принялся вслух читать заинтересовавшую его статью.

— Король Австрии Карл четвертый подписал хартию с союзом германских княжеств и земель, на основе которого объявил создание новой империи германской нации. И как же она будет называться? — оторвавшись от чтения, хохотнул Константин. — Австро-венгеро-германская? Ох чую не усидят теперь на месте. Ну пускай попробуют мы им зубы тут же выбьем! — после чего он снова начал читать в слух.

— В связи с этими событиями Император Александр уже выразил свое поздравление на этот счет, — дочитав, Константин положил газету на колени и с искренним возмущением на лице посмотрел на меня. — Политика однако, но вот не усидят австрияки на месте. Силу почувствуют. Они и так сербов жмут, единоверцев наших. И что сейчас могут учудить, я даже и не знаю.

Я оставил его комментарий без ответа, занятый своими мыслями. Так и не дождавшись никакой реакции, балагур перешел к следующей новости.

— Журналист нашей газеты Петр Голованов узнал о поимке бомбистов, совершивших покушение на его высокопревосходительство генерал-губернатора Козлова. По словам патрульного городового Никифора М. двоих преступников при его содействии задержал рядовой жандармской службы Григорий Б. Один преступник при этом был убит, а второй получил тяжелые ранения и пока не доступен для допроса, — тут Константин вдруг нахмурился и поднес газету поближе к глазам.

Затем покосился на меня и уже гораздо медленнее продолжил чтение.

— Служащий жандармерии при задержании тоже был ранен в правую руку и находится на излечении, — тихо и задумчиво дочитал статью Решало.

— Что? — не выдержал я его резко изменившегося настроения.

— Нет, ничего, — подчеркнуто вежливо покачал головой Константин и больше даже не пытался со мной завести разговор, внезапно охладив свой пыл.

На полчаса в палате воцарилось затишье. Раненый майор похоже спал.

Решало больше не пытался заговорить со мной, несколько раз вставал и на костылях покидал палату, возвращаясь в приподнятым настроением и с густым запахом табака. Но когда видел меня, его настроение тут же слегка портилось, и он с кряхтением добирался до своей койки, где вновь прикладывался к стакану. Бутылка у него уже закончилась, но оказалось, что она у него не одна и в тумбочке нашлась ее «товарка». Врачи к нам за все время так и не зашли.