Подменная дочь клана Огневых

Как вообще Иван мог танцевать с ней?! Разве он не понимает?!

— Иван как раз все понимает, — осадил Елену отец, — и Милена не пробудилась, при этом едва не став посмешищем. Тебе ли не знать, какая она!

— Это Мирина вина! Ей надо было лишь стоять и молчать, тогда бы Милена обязательно пробудилась! Как она может?! Почему бы этой девочке не вести себя так, как должна себя вести приютская оборванка? Тихо, незаметно, не привлекая к себе ненужного внимания! — я буквально ощущала, как у меня встают волосы дыбом.

Я откровенно не понимала, в чем меня может винить Елена, которая и создала нам проблемы.

— Эта девочка твоя дочь! Мира — твоя дочь! И если кто и виноват в сложившейся ситуации, то только ты! — очень приятно было осознавать, что отец, несмотря на парадокс, достаточно трезво смотрит на свою жену.

— Нет,— буквально взвизгнула Елена, — Моя дочь Милена. Моя! И вы не можете, слышите, не можете меня ни в чем винить! Это все ты! И Анастасия! Думаешь, я не осознаю, что ты еще думаешь о ней? Вы отняли у меня Ивана и практически отдали ей на воспитание.

Я не позволю вам отнять Милену, она моя!

Было ли мне обидно слышать такое от родной матери? Не особо, я не воспринимала ее как мать, но мне было страшновато от того, что кровь этой истеричной женщины, совершенно непохожей на идеальную графиню Огневу с фотографий в сети, бежит у меня в венах.

— Иван воспитывался отцом, а не Анастасией.

Оставлять ребенка рядом с тобой было опасно для него, — в голосе отца отчетливо слышалась усталость, сильно контрастирующая с нездоровым возбуждением Елены.

— Ложь! Все ложь! Гнусные инсинуации! Я его пробудила!— мне показалось, что в зимнем саду задрожали стекла. Это уединенный уголок, но не настолько, чтобы при таком крике не привлечь внимания гостей. Радовало, что ближайшее помещение - танцевальный зал, и музыка пока заглушает истерику графини Огневой.

Тяжело вздохнул отец, а потом раздался звук, словно что-то выплеснули. Елена как-то странно то ли вздохнула, то ли всплакнула. Со своего места мне не было видно, что происходит, только слышны шевеления и шорохи. А потом неожиданно тихий и спокойный голос отца заставил меня зябко передернуть плечами и немного порадоваться тому, что я не росла рядом с такой женщиной, как Елена.

— Ты едва его не убила.