Подменная дочь клана Огневых

Ага, счас! Дед объявил, что Милена станет женой Ивана! На все возражения, начиная с “да ты из ума выжил, они же брат и сестра” Игорь Савельевич подробно объяснял, что к чему. Ну, скажем, не брат и сестра, а наследник клана и воспитанница его матери Елены, которую та приняла вместо умершей во младенчестве дочери. На мой вопль:

— Да никто ж не поверит!

Дед пожал плечами:

— Поверят-не поверят - неважно. Документы в порядке, официальная позиция клана тверда как камень, а остальное - тлен, все тлен.

Фейспалм!

Милену на пару лет, для того, чтобы все немного поутихло, решено было отправить за границу, под крылышко к дальним родственникам.

Что было мне удивительно, сами новоиспеченные жених и невеста пожали плечами и согласились с абсурдным решением деда. Слов не было. Только Милена, осторожно заглядывая мне в глаза, поинтересовалась:

— А тебе не обидно, что тебя объявили мертвой? Это же так несправедливо, — и едва не заплакала. Вот уж действительно живое воплощение слезоразлива!

— Не особо, — я полезла за платочком, который теперь всегда держала при себе на всякий случай.

— Было бы гораздо хуже, если б меня объявили потерянной дочерью Елены. У нас и так черт-те что с этими дочерьми творится. Пусть уж будет как будет

— Ты совсем не злишься? И даже на маму?— Милена вздохнула и потянулась за чашкой с чаем. Разговор происходил уже сильно позже, в зимнем саду старого дома.

— А смысл?— чай здесь подавали отменный. Крепко заваренный, с приятной горчинкой, а вот Милена его молоком разводила, извращенка.

— Я тут немного в сети полазила, кое-что почитала, кое-что посмотрела. Менталистам их способности сильно по мозгам бьют, а уж в сочетании с депрессией…

Диагноз “депрессия” в документах Елены был, но ее наблюдающий психиатр об это никому не рассказал, попав под влияние “Гласа”. Одну интересную особенность этой способности мне потом тетя рассказала, когда я задалась вопросом, почему не побежала к ней сразу после встречи с Еленой в кафе. Попав под глас, человек как бы забывает об этом.

Встреча и разговор с пользователем становятся размытыми и незначительными. Так что ничего удивительного, что эта встреча выпала у меня из памяти, не было.

В общем, почти неделю я была погружена в чтение литературы про предродовую, родовую и послеродовую депрессию. Простить Елену я, конечно, не могла, но понять - понять попробовала. Принимая во внимание, что творилось в ее голове, с ее гормонами и просто с психикой, хорошо уже то, что она меня не придушила.