Подменная дочь клана Огневых

Ожидание: дверь нам открывает настоящий дворецкий во фраке и лайковых перчатках, на носу пенсне и выражение лица, будто он прямо сейчас съел килограмм лимонов. Реальность: дверь нам открывает невысокая пухленькая бабушка в платочке, румяная, улыбающаяся, и вся такая уютная-уютная, и с ходу так:

— Ой, Настюшка, а мы уж вас так заждались, так заждались!

Выражение лица у тетушки было таким, словно она прямо сейчас съела килограмм лимонов. Очень хотелось рассмеяться в голос, но я сдержалась. Подозреваю, в этой ситуации любой мой смешок был бы равнозначен подписанию себе смертного приговора.

— А это кто у тебя там так робко за спиной прячется? — Снова запричитала дама, — Выйди, покажись. Меня буквально вытащили из за тети. Невысокая бабушка с добрыми-добрыми глазами, укутанная в павлопосадский платок, по моему скромному впечатлению, вполне могла остановить на скаку не только коня, но и слона. Боевого. Меня крутили, вертели, а потом снова запричитали.

— Нет, ну ты посмотри на нее, бедную.

Настюшка, совсем ребенка голосом заморила! Сама на своих диетах сидишь, и ребенка голодом моришь!

— Ильинична!, — Раздался откуда-то резкий окрик, и суетливая бабушка замерла, как мышь под веником, — Ты чего гостей на пороге держишь, дом выстужаешь! Потом всех накормишь, напоишь, пока бы просто гостей проводила.

— Ох, — Бабушка буквально присела от окрика, отпустила меня и снова засуетилась, — Действительно. Что это я?! Совсем из ума выжила, старая! Проходите, проходите, Игорь Савельевич заждался уже, а я чай побегу подавать, совсем озябли, поди!

И нас оставили одних.

Возможно, только возможно, суетливая бабушка Ильинична обладала одним из самых желанных пробуждений по версии Всеимператорского центра изучения общественного мнения — телепортацией. Я оглянулась на тетушку.

— Ну что стоишь,—она легонько подтолкнула меня в спину. — слышала же, ждут нас уже.

Ну, легче мне от этого не стало.

В огромную гостиную я заходила, чувствуя себя самозванкой, прячась за спиной Анастасии Федоровны.

Богатые интерьеры поместья словно сошли с гравюр восемнадцатого века. Обитые светлыми шелковыми обоями с вензелями стены, винтажная, если не антикварная, мебель, огромный камин, украшенный бело-голубыми изразцами, уставленный фарфоровыми статуэтками, над которым висели головы животных, ставших охотничьими трофеями, живущих в поместье. Все здесь было буквально пропитано историей.