Рысюхин, что там у вас налито?

Так то Маше год оставался, но мало ли – мол, если не справится к тому времени, как я учёбу закончу, то это «не её». Правда, никто не сомневался в том, что Маша успешно защитится, включая профессора. Пусть он возглавлял кафедру эстрадного искусства, а у Мурки моей профилирующей была кафедра композиции, но мнение Лебединского никто оспаривать не взялся бы.

Был ещё забавный момент. Василиса яростно и на удивление умело торговалась, всё повышая и повышая сумму выкупа за невесту – хорошо, что я, зная эту заразу, выделил друзьям жениха сумму гораздо больше той, что планировалась ими и профессором.

И так пришлось втихаря дополнительный мешочек с монетами и пачку мелких купюр передавать. После окончания формальной части, когда все собирались к столу, чтобы отметить состоявшуюся помолвку и обручение (мы нагло объединили оба обряда в один; когда бабуля это осознала – у неё от возмущения аж дар речи пропал почти на две минуты), застали Васю пересчитывающей выручку.

– Ха, выгодное это дело – сёстрами торговать, оказывается! Почему мне раньше никто не сказал? Неплохую сумму выручила. Надо будет и Ирку продать, поскорее бы уже выросла!

И надо было видеть эту мордочку, то неописуемое выражение на ней, когда мама изъяла всё наторгованное, объяснив, что у этих денег есть вполне определённое предназначение! И самой Василисе с них вообще ничего не причитается. Обида, разочарование, неверие…

– Раз вы так – то Ирку сами продавайте! Буду я ещё работу бесплатно делать!

Маленький – всего на полкило, но предназначенный персонально ей бисквитный тортик с обилием масляного крема немного примирил маленькую сладкоежку с несправедливостью мира.

Та самая пока ещё не проданная Ирина с плохо скрываемой завистью спросила:

– Вот как это у неё получается?! Лопает столько сладкого и жирного, что того и гляди что-нибудь склеиться может, а ни одного прыщика! Ни одной лишней складки, ни одного лишнего килограмма! Тут только посмотришь внимательно на пирожное – уже жир на боках нарастать начинает, или кожа портиться! А ей – хоть бы хны, те же эклеры дюжинами трескает безо всяких последствий!

Если бы Василиса слышала это – то обязательно ответила бы что-то в стиле «завидуй молча», а там и до пикировки недалеко.

Но та уже убежала прятать свой трофей, так что ворчание средней сестры её ушей не достигло.