Рысюхин, что там у вас налито?

Да и побоялся, что в таком случае бабулю удар хватить может – всё-таки возраст у неё немаленький, а маг она слабенький, причём только со вторичным аспектом. Пусть тоскливый взгляд помощника и царапал душу, но – нет. Пусть с Фомичом катается, надо будет не забыть попросить управляющего, чтобы как-нибудь провёз нашего универсала по городу.

Правильность того, что поехал один подтвердилась уже при выезде из проулка на улицу, где я нагнал своего вчерашнего собеседника – брандмейстер Волченок (с ударением на второе «о», а никак не «Волчёнок», он на такое обижается) с мрачным видом шёл по улице, а увидев меня – повеселел и стал махать рукой, подзывая к себе.

– Юра, доброе утро! Ты, если не секрет, куда едешь?

– На вокзал. Управляющий мой из командировки возвращается, отдам ему сей аппарат, а сам в Минск по делам съезжу.

– Замечательно! Не подвезёшь до службы, по-соседски? А то у моей коляски ось сломалась, людей пришлю, но хорошо, если к обеду починят.

Я почувствовал глухое недовольство и даже успел высказать его деду до того, как смог подавить:

«Ну вот, пожалуйста – осуждения вчера не высказал, а сегодня уже за извозчика считает.

Хорошо хоть, гривенник не предложил, для пущего унижения!»

«Не «унижение», а «уважение» – к старшему по возрасту хорошему знакомому. И с извозчиком тоже мимо – не даром же он сказал, что «по-соседски». Соседу помочь же не зазорно?»

«Смотря в чём. Ладно, сам уже понял».

Этот внутренний диалог проскочил буквально за пару секунд, вслух же в итоге сказал не то, что пыталось выскочить в начале:

– Конечно, Михаил Романович! Как не помочь соседу? Тем более, что солнце уже встало и жарит на полную, а форма у вас плотная, к прогулкам не располагает.

– Это да, – пропыхтел пожарный, влезая в салон и усаживаясь. – Форма рассчитана на то, чтобы худо-бедно, но защищать от огня и летящих искр, но ходить в ней и впрямь, жарковато.

Я (или дед – он обещал «подстраховать» во время поездки) тронулся с места, а сосед, поёрзав на своём месте и немного поколебавшись, всё же спросил:

– Юра, а вот эти сиденья, они откуда?

– Да тут в оригинале сплошная лавка была.

Мы с Семёнычем её разрезали, середину выкинули, набивку запихали в оставшиеся части, чтоб мягче было, а лишнюю кожу подвернули, как смогли, и за остов закрепили.

– Вот то-то и оно, что «как смогли». И набивку тоже, м-да. Ты, пожалуйста, не обижайся, но эти вот… эээ… сидушки портят всё впечатление.

– Сам понимаю.