Лежебока

С некоторым трудом я дошел до своего рюкзака. Его тоже посекло камнями. Однако телефон оказался цел. Присев на лавочку у той самой клумбы, ставшей источником "поражающих элементов", набрал номер городской полиции. Ну и служб медицинской помощи. Крики "истекающих кровью" придурков в качестве аккомпанемента к разговорам с операторами экстренных служб, наверняка заставит их шевелиться побыстрее.

- Теперь ждем. - Выдохнул я себе под нос.

Для вящей бодрости. Правда, поводов для нее было маловато. Равно как и для оптимизма.

***

Вечер был оказался долгим. И томным. Во всяком случае, "томился" я. В ожидании пока уедет полиция и настанет время поговорить с отцом.

- Ты все сделал правильно. - Негрмоко выдохнула сетренка.

- Ага! - Радостно ратянул губы брат. - Уработал козлов в колбасу!

С этими словами он вскинул руку вверх в победном жесте.

Пока возраст у него еще не тот, чтобы просчитывать все последствия своих действий. "Уработал" - молодец! Вот и вся нехитрая логика.

- Кирилл, - глухо одернула его Света.

От ее глухого голоса, наполнившего столовую чистой Силой, дрогнули стекла и пошли трещинами. Несколько чашек на столе разлетелись на осколки.

- Ладно! Ладно! - Заголосил братец, вскидывая руки, словно бы защищаясь.

Он был не столько напуган, сколько удивлен. Обычно спокойная и рассудительная сестра никогда не позволяла себе таких срывов. Но сейчас каждому в столовой становилось понятно, что она очень-очень зла.

- Сынок, иди в свою комнату, пожалуста. - Негромко и ровно попросила мама.

Будто бы ничего и не заметила необычного. Однако против этой версии явно свидетелеьствовали обломки чашки, которые она по прежнему держала в руке. Ни на миг не теряя странного спокойствия, она сделала пару шагов к буфету и выбрала уцелевшую посуду. Налив себе цай еще раз, она вернулась на свое место.

- Как ты себя чувствуешь, Демид? - Поинтересовалась она.

- Лучше чем... В прошлый раз. - Попытался улыбнуться в ответ я.

Вышло откровенно хреново. Никакого зеркала не надо, чтобы этого понять.

Света положила свою руку на мое предплечье и крепко сжала.

От нашего крыльца отьехала машина без знаков различия. Отчалили следователи. Или кто там допрашивал меня в течение аж полутора часов.

Врать я не стал. Рассказывал как есть. А все это время рядом со мной сидел отец и с каменным лицом выслушивал мои откровения. И отчего-то крпла во мне уверенность, что он ну просто обязательно захочет обсудить их рано или поздно. По мне так лучше поздно.