Гангстер вольного города

А потом ещё и на золотой слиток позарился, придурок.

Старика-то обыскивали и палатку его всю перевернули вверх дном, но так ничего и не нашли.

— Сидеть я тут буду до тех пор... пока не скажу, куда клад зарыл, — смахивая локтем скупую слезу, пожаловался он. — А ты тут каким боком? На барыгу не похож, да и моська у тебя больно честная.

Я не сразу понял, что меня так смутило. А потом дошло. Каким образом он видел мою «моську»? Темно же, хоть глаз коли.

Но никакой тайны, как заверил меня Василич, здесь не было.

— У меня же кошачье зрение. Ну... так его называют в моем роду. Оно мне и помогает взламывать все что не попадя, — он звонко засмеялся. — Ты чего так вылупился, как будто призрака увидел? Что, сам типа не маг, да?!

— Да я это...

— Это, это... — передразнил меня медвежатник. — Тебя швырнули вниз с пробитой головой. А на тебе все зажило, как на собаке. Маг, не иначе!

То-то меня смутила лёгкость в теле и отсутствие боли... Знать бы ещё, чем меня Монеткин по макушке приложил, я бы ему этот предмет затолкал в самую.

— Так и будешь молчать, как воды в рот набрал?

Старик все не унимался. Словно жаждал услышать какую-то кровожадную или приключенческую историю. Но, выслушав все то, что я ему рассказал, он не то чтобы оскорбился... нет.

Расстроился.

— И всего-то? На место поставил Петровича, и он тебя за это сюда кинул? На него не похоже...

— Я не просто на место его поставил, я ему его же подноготную всю выложил. Кому понравится слышать обвинения? А?

На это Василич промолчал.

***

Я исследовал клетку вдоль и поперек, пытаясь найти хоть какую-нибудь лазейку. Но ничего, кроме очередной, маленькой трещины в стене, так и не обнаружил. Даже попробовал ударить ногой в стальную дверь, но что-то изнутри её слишком крепко держало.

Попытался было разговорить сокамерника да упросить его взломать замок этой самой двери, но тот вытянул руки перед собой так, чтобы можно было увидеть и в темноте.

Козырь и Кит очнулись спустя пару часов, если можно было судить по воплям где-то за стеной. К счастью, нашим переговором, точнее «перекрикам», никто не мешал. Только и толку от них не было.

Ни у одного из них не было и намёка на что-то стоящее. Вытащили их из машины весьма грубо. Побили, затем оглушили и сбросили как и меня, вниз.