Гангстер вольного города

.

Когда Бахти подошел к окну, скорее всего, на каком-то цыганском инстинкте, он понял, что за ним наблюдают. Медленно повернул голову влево. Где в полумраке комнаты блеснул нож, он, было, раскрыл рот, но ничего, кроме писка, издать не успел.

Шторой заткнул его рот, обвязывая эту же саму штору вокруг его шеи, а сам на ухо прошептал:

— Только пискни, сученыш, я тебя на этой же шторине и повешу.

Короткий кивок стал подтверждением, что меня поняли.

— Нэт эго. — почти сразу раздался мужской голос с кухни. — На кай ослиный хрен мы суда пришла.

А. брат?!

В комнату вошел второй гость. Стоило ему видеть, в каком плачевном положении его «брат». Он поднял пистолет и взревел:

— Отпысти брата! МразЪ!

— Слышь, носорог. — негромко ответил я. — Либо ты опускаешь пистолет и кладешь его на пол, либо мошонка твоего братца станет украшением моей стены.

Угроза подействовала так, как не надо.

Как показывала практика, представители подобной национальности не понимали прямых угроз. Более того, услышав что-то неприятное, они совершали совершенно безумные поступки.

Что мне ой как аукнулось...

Глава 10

Когда штора вокруг шеи Бахти чуть подзатянулась, он прохрипел что-то на своём тарабарском. Кто бы знал, что подобного образа жизни люди не умеют пользоваться оружием. Его соплеменник сделал два выстрела. Один в потолок, думая, сможет меня этим напугать, а вот второй...

Не знаю, профессиональная ли это реакция или всё-таки старая закалка, но я убрал единственное доступное для атаки место. Голову.

Бахти после оглушающего хлопка поплыл.

Ноги паренька подкосились, тело обмякло и... Его брат сделал несколько шагов назад и попросту побежал прочь из моей квартиры. Причём этот недоумок свалил быстрее, чем тело родственника упало мне под ноги.

— Твою же мать... — выругался я, выскакивая из комнаты в поисках стрелка.

Пистолет в моей руке даже выстрелить не успел, когда из-за поворота лестничной клетки в стенку возле меня попала пуля. Присел, чуть вытянул за поворот дуло, чтобы привлечь внимание, но выстрелов больше не было.

Просидел, уткнувшись в стену не больше двух минут, а после резко перекатился, вставая на одно колено, но противник по-прежнему не показывался. Пришлось возвращаться...

Под телом Бахти собралась большая кровавая лужа. Лицо цыгана побелело, а сама ситуация выходила не самой приятной. Целился мне в голову, а попал прямо в сердце своему примату-брату...

Первое, что я сделал после того, как запер входную дверь, — это обнаружил стационарный телефон.