Гангстер вольного города

Самый настоящий алабай, цвет глаз которого априори был красным, разгавкался так, что у меня сердце в пятки ушло. Я не любил собак и вообще, у меня на них была аллергия.

Как только жуткий рёв псины дошёл до определённого пика, в доме по очереди стали загораться окна, а через, буквально минуту-другую дверь отворилась, и из дверного проёма показалась мужская физиономия. Помятая, сонная и очень недовольная.

Но стоило мужику увидеть меня, как выражение лица сменилось на улыбающееся. А собаке был отдан приказ:

— Закрой свою пасть, дура! — весьма брутально рявкнул мой.

— Вовка... — радость незнакомца чуть расслабила моё напряжение. — Сынок!

«Отец» выскочил в тапочках на босу ногу и в одном халате. Очень, повторюсь, очень крепко обнял меня. Поцеловал в лоб и подтолкнул в сторону дома. И всё это время неустанно повторял, как рад меня видеть и как они все по мне соскучились.

Собака, к слову, вела себя странно. Порыкивала, но носа из будки не высовывала.

— Странно, не узнала, что ли? — с этими словами папаня затолкал меня в дом.

Остальная семья не сказать, что была в восторге от такого раннего прибытия блудного сына. Как-никак часы показывали четыре утра. Впрочем, они были попросту рады, что я рядом и я жив.

Папаня был чуть ниже меня, но крепче. Седовласый, со своеобразной манерой речи и, как мне показалось, с каким-то чувством вины передо мной. Каким именно, мне ещё предстояло узнать. Уж очень сильно он пытался услужить: «Садись — тут поудобнее, с этой чашки пить сподручнее», и тому подобное.

Мама была шатенкой. Ростом ещё ниже отца, морщинки глубже, чем у того же папаши, а внешность... ну. У нас не было ничего общего. Я сначала решил, что это мачеха, а моя мама, возможно, уже мертва. Но стоило мне увидеть сестру, как все сомнения отпали. Вылитая моя копия. Лет восемь на вид. Очень болезненная.

Её слегка зеленоватый цвет кожи говорил о не самых хороших вещах. Глаза мутноватые, но не слепые. Губы сухие, волосы сальные, и... она излишне потела. Впрочем, это не помешало её обнять, как будто девчонка на самом деле была мне родной.

Голос писклявый, но это возрастное...

Что же с ней происходит?!

Когда на скромный стол на нескромной, на мой взгляд, кухне накрыли завтрак, с меня не сказать что потребовали, но настойчиво попросили объясниться, где я пропадал целый месяц. Почему не заходил домой и откуда я взял последнюю сумму, чтобы купить Лизе — сестре, лекарства.

Если бы я знал, что ответить, пожалуй, я бы ответил.

«А действительно.