Граф Верховцев. Задача - выжить

Может, не все так будет плохо и он, правда, только поговорит?

— Конечно, я буду только рад, если ты поедешь со мной, — сказал я, сдержав эмоции.

Отец удовлетворенно кивнул и отставил чашку.

— Нужно поговорить с Михаилом.

Мы с ним одновременно встали из-за стола.

— Можно я с тобой? — спросил я.

— Не думаю, что тебе нужно при этом присутствовать.

— Но я же все это начал. Я должен понимать, что к чему, — уперся я.

На самом деле мне не было интересно, на чем отец его поймает и, может быть, даже уволит. Мне любопытно, как поведет себя Михаил.

Матушка подняла на нас встревоженные глаза.

— Дорогие, будьте аккуратнее, пожалуйста.

Николай Александрович положил мне руку на плечо и кивнул. Василий сделал шаг, но я его остановил. Рядом с отцом ничего со мной не случится.

Когда мы еще не вышли из столовой, я перешел на магическое зрение. Хотел посмотреть, как на отце выглядят остатки его заклинания вихря. Вокруг фигуры Николая Александровича крутился небольшой ветерок. И улыбнулся, когда он заполз отцу в один рукав рубахи и вынырнул из другого, крутанулся над головой и затаился на плечах, похожий на воротник.

Я обернулся, чтобы успеть глянуть на матушку, но тут заметил знакомое дрожание воздуха. Полупрозрачное облако висело над дверями столовой. Остановившись посередине коридора, дернул отца за рукав.

— Что такое? — спросил он.

В ответ я кивнул на дверной косяк. Отец прищурился и изумленно приподнял брови. Не говоря ни слова, он прошелся взглядом по тонкой нити заклинания и медленно пошел вдоль него.

А я — следом, чуть ли не наступая на пятки. Мне-то разглядеть эту самую нить толком не удалось. Как и в прошлый раз она постоянно исчезала, будто стыдливо пряталась от моих глаз.

Отец бесшумно дошел до кабинета Михаила и замер. Ветерок вспорхнул с его плеч, перетек на ладони и превратился в небольшой шарик. Я испугался, что Николай Александрович запустит заклинание в дверь.

Но тут она открылась. На пороге появился сам Дубский с кипой бумаг. Увидев нас, он отпрыгнул, резко дернув руками, отчего бумаги разлетелись в разные стороны.

— Николай Александрович? — заикаясь спросил он. — Не ожидал вас так скоро. А я вот тут собираю для вас кое-какие документы.

Он испуганно проследил за опадающими на пол листами, затем на мерно качающийся шарик на широкой ладони отца.

— Не желаете ли, Михаил, мне что-то рассказать? — вежливо и даже дружелюбно спросил отец.

Меня окатило волной кислого страха, видимо, от старшего по дому, а затем злое предвкушение от отца.