Граф Верховцев. Задача - выжить

Показалось? Но голос в голове звучал так отчетливо!

— Будет звучать странно, — неуверенно сказал я, — но не могли бы вы проверить тут все? У меня скверное предчувствие.

Мне почему-то показалось, что отец и тренер сейчас снисходительно улыбнуться и отмахнуться от моих слов. Однако они с самыми серьезными лицами обошли коляску по кругу и даже заглянули под нее.

К горлу подступил неприятный комок, руки стали ледяными, на лбу выступил пот. В голове ежесекундно вспыхивали сотни вариантов: ловушки, сломанные руки, нападение, выстрелы и даже смертельные заклинания.

Николай Александрович осторожно заглянул внутрь коляски, приподнимая сиденье, как вдруг раздался встревоженный голос Василия.

— Нашел, ваше сиятельство.

Тренер внимательно рассматривал переднюю ось. Отец встал рядом и удивленно приподнял брови.

— Сможете избавиться от этого? — спросил он Василия.

— Нет. У меня воздух. А вы?

— То же самое.

Я сделал шаг к ним, сходя с ума от любопытства и страха. Мне навстречу тут же взметнулись две ладони.

— Не подходи, — сказал отец и обернулся к Василию. — Пройдемся пешком и поймаем свободный экипаж. Найди местного сторожа, расспроси его. А потом нужно уведомить охранку, чтобы тут все оцепили.

— Будет исполнено, — коротко ответил тренер и поспешил в сторону сторожки.

— Отец? Что происходит? — упавшим голосом спросил я.

— Не знаю, Леша, не знаю, — лицо отца стало жестким. — И мне это очень сильно не нравится.

— А что вы нашли на коляске?

— Похоже на взрывное устройство.

У меня похолодело внутри, и я неосознанно попятился. Отец качнул головой.

— Оно должно сработать от трения колеса об ось. Магии нет, но и трогать не стоит. Не убьет, но проблем доставить может. Так что ты молодец, — он потрепал меня по коротким волосам и улыбнулся. — Обязательно говори, если что-то такое снова почувствуешь, хорошо?

Я кивнул, все еще не веря в произошедшее. Взрывчатка? Но зачем? И кому это было нужно? Отец сжал мое плечо, стараясь поддержать.

Вскоре вернулся Василий, отчитался о разговоре со сторожем.

Николай Александрович бросил последний взгляд на коляску, и мы втроем молча покинули стоянку.

Пока ехали, никто не проронил ни слова. Отец хмурился, Василий украдкой поглядывал по сторонам, а я, как обычно, погрузился в размышления.