Граф Верховцев. Задача - выжить

Но почему? Боится сказать лишнего? Или не хочет?

— Здрав будь, княже, — выдохнул он и вышел за дверь.

Его появление породило еще больше вопросов. Мне бы сейчас в имперскую библиотеку! Изучить книги по ритуалам. Давно же собирался, да и Николай разрешал приходить в любое время. Нет! Одна работа на уме была.

Зло чертыхнувшись, я скинул учебники со стола и спрятал голову в ладонях. Перед взором появился образ плачущей Марии Федоровны. Сердце тут же сжалось. Зачем она подарила мне кулон? Прощалась? Значит, здесь я больше не останусь? А куда меня? На каторгу? В детский дом для неудачников? Нет, это все чушь.

Семья богатая, всегда на виду. В таких кругах репутация всегда важнее.

Я взял себя в руки и вернулся в кровать. Слова Авдотия вдохнули в меня робкую надежду. Что бы ни случилось, мне нужно искать способ пробудить магию.

***

Когда я открыл глаза, солнце вовсю светило в окно, снова щекоча меня своими лучами. Судя по сложенным на столе учебниками и подносу с завтраком, заходила нянька.

Но даже это не изменило повисшую в воздухе тоску. Я ощутил себя запертым в клетке. Даже на всякий приоткрыл дверь — никакого замка не было.

“Ничего, Лешка, справимся” — подумал я и спустил ноги с кровати.

Когда пришел отец, я уже был умыт, сыт и полностью собран. Даже надел кулон под рубаху. Что-то мне подсказывало, что носить его открыто будет плохой идеей. В голове крутилось десятки вариантов исхода, вплоть до показательной порки и казни. Незнание выматывало и поэтому я задвинул все свои переживания в дальний угол.

Николай Александрович оглядел мое спокойное лицо и, не произнеся ни слова, кивнул в сторону коридора. За ночь он сильно сдал. Морщины стали глубже, виски засеребрились. Губы все также плотно сжаты. Он так и не принял отсутствие у меня магии.

Он вышел первым. Я поспешил за ним. Мы спустились в столовую, но не ту, где завтракали вчера, а гораздо меньше. Здесь обстановка была поскромнее и уютнее, что ли?. Простой стол с белой скатертью, сервант с посудой, накрытый ажурными салфетками, пузатый самовар на небольшом комоде.

На стуле возле окна сидела Мария Федоровна. Ее глаза были красными от слез, а пальцы безостановочно комкали платок. Увидев меня, она вскочила, сделала шаг ко мне, но остановилась под суровым взглядом отца.

— Алексей, доброе утро, — хриплым голосом произнесла она. — Садись, скоро завтрак принесут.

Я глянул на Николая Александровича. Тот чуть помедлил, но все же кивнул. Мы сели за стол.