Удар сокола (Полёт сокола 2 Сафари)

Местные жители, бежавшие перед лицом нашествия, вернулись, образовав новые государства, границы которых удивительным образом совпадали с территориями опекаемыми определёнными странами. Кстати, надел получили даже эльфы, отправившие свой экспедиционный корпус, усиленный различными химерами. Они оказались практически незаменимы при зачистке бывших городов и в джунглях. Засекая затаившуюся нежить с точностью до метра, химеры сохранили огромное количество жизней бойцов, после чего большая тройка - Империя, Чжунго и СШГ, высказались за выделение территорий в районе земного Мозамбика.

Но судьба соотечественников Саи в данный момент меня мало волновала. Точнее не волновала совсем. В отличие от самой девушки и двух, уже можно было сказать это не лукавя себе, дорогих мне, невест.

Шёл третий день с момента возвращения группы. И фактически первый, когда нас, наконец, оставили в покое. Сразу по приезду, ещё не успев помыться и почистить технику, мы попали в оборот к командованию и многочисленным дознавателям от проверяющих, допытывающих у нас каждую мелочь.

И хоть их подпустили уже после того как мы написали и сдали рапорта, а затем ещё раз пять повторили их слово в слово своему начальству, эти акулы кодекса пытались придраться к каждому слову. Ну и конечно поток каверзных вопросов, типа “Как по вашему, допустил ли командующий группы, майор Роман Иванович Пущин, ошибку в планировании операции?”, или “Была ли возможность не допустить гибели бойцов, в связи с ошибкой командования?”.

Последний вызвал у меня почти ощущаемую материально злобу и желание дать дознавателю в морду. Видимо почуяв это, тот мигом свернул допрос, но, паскуда, попытался подсунуть протокол, в котором мои ответы толковались так, как это было нужно ему. И вот тут от разбитого лица, его спас лично начальник разведки корпуса Черкасский, присутствующий при этом. Получив приказ идти в свою комнату и решив не ссориться с непосредственным начальством, я лишь зыркнул на лощённую морду гостя из столицы и вышел, плотно прикрыв дверь.

Судя по последней фразе - “Милостивый государь, потрудитесь объяснить…”, в исполнении Черкасского, тому сейчас предстояли не самые лучшие полчаса в его жизни, а скорее с точностью до наоборот. Полковник был человеком въедливым, любящим докопаться до самой сути, к тому же горой стоял за своих подчинённых, хоть и не терпел среди них разгильдяйства и небрежения в службе.