Реинкарнация: вторая жизнь в альтернативном мире

Дело в том, что весь мой день проходил следующим образом: я просыпаюсь, пью какую-то жидкость, похожую на молочную смесь, которая, видимо, заменяет нам материнское молоко, потом лежу и вслушиваюсь в разговоры служанок, пытаясь методом тыка выучить местный язык, следом после этого, когда они выходят из комнаты, уложив всех детей, сам ложусь спать, потом просыпаюсь от криков кого-то из детей, снова пью эту жидкость и вслушиваюсь в разговоры, потом опять засыпаю, следом снова просыпаюсь от криков детей, в очередной раз кушаю, следом дожидаюсь своей очереди, когда меня приходят, забирают и несут в другую комнату, чтобы всего помыть, а по возвращению в комнату снова засыпаю.

Иногда кормят на раз-другой больше, но в целом ничего не меняется.

Разбавляется это всё моими размышлениями и мечтаниями, а так же редкими тихими криками со стороны ведьм в сторону кого-то из служанок. Несколько раз в такие моменты я даже слышал громкие хлопки от ударов и последующие тихие всхлипы служанок, от чего мне становилось не по себе, ведь попробуй сейчас кто-то сделать мне что-то плохое и я даже защититься никак не смогу, а боль я терплю крайне плохо.

..

Однако, сколько бы я не волновался по этому поводу, за все полтора месяца такого так ни разу и не произошло. Ни на кого из детей даже голос не повысили, не говоря уже о применении в их стороны кем-то физического насилия, что меня несколько обнадёживало.

А, ну ещё, разумеется, разбавлялись мои будни моими... походами в туалет. И, честно говоря, не хочу об этом не то что говорить, а даже вспоминать.

Скажу лишь, что хоть это и вполне естественный процесс, на который я, будучи в теле младенца, никак не могу повлиять, однако всё равно каждый раз я чувствовал себя невероятно униженным.

Пожалуй, это худшее в жизни младенца, имеющего память с прошлой жизни.

Правда, имеются ещё две ужасные стороны в такой жизни, которые даже не сразу в глаза бросаются.

Первая — это то, что мне приходиться подражать другим детям.

Зачем? Потому что иначе я привлекаю к своей персоне слишком уж много внимания, ведь другие дети, в отличии от меня, совершенно обычные. Так что, согласитесь, это довольно странно, если младенец не плачет и не делает каких-то странных вещей. Какие именно «странные вещи» мне приходиться делать — говорить не хочу.

Вторая — это... скука.

До того, как я попал в теле младенца, я даже не представлял, насколько это может быть скучно, вести подобный образ жизни.