Реинкарнация: вторая жизнь в альтернативном мире

И вот, всё в итоге пришло к тому, что дети не избегают всеми силами её занятий, а наоборот ждут их с нетерпением каждый день, ведь для них изучение магии кажется куда интереснее, чем то же обучение чтению, изучения языка, математики и прочих предметов, книг по которым было полно в библиотеке.

Да, кстати говоря, с самого начала обучения нам всем была предоставлена в наше распоряжение целая библиотека, которую мы могли посещать в любое время по собственному желанию, чем некоторые из нас часто пользовались, в том числе, разумеется, и я, ждавший этого столь давно.

Но были и те дети, которые библиотеку наоборот избегали всеми силами, предпочитая ей изучение магии. И хоть Архаидэс подобное рвение к магии одобряла, однако всё равно сказала, что к пяти годам абсолютно все дети должны уметь читать, чтобы каждый мог прочитать хотя бы большинство магических книг. Дети же, уже отлично на опыте зная, что ей лучше не перечить, стали сочетать изучение магии с обучением чтению, которое уже, кстати, лежало не на Архаидэс, но и не на служанках, видимо потому, что те всё-таки недостаточно грамотны для такого, хотя они и учили нас до этого.

Эта роль выпала кое-кому другому... другим ведьмам.

Как я говорил, с самых первых дней в этом мире, я видел в этом месте несколько ведьм, и всё это время они то куда-то девались, какое-то время совершенно не попадаясь мне на глаза, то наоборот неожиданно появились в большом количестве.

Причём, какие бы ведьмы не приходили и сколько бы их не было, в их поведении всегда было отчётливо видно, что Архаидэс стоит во главе их иерархии.

Когда Архаидэс нам её представляла, она сказала нам называть её Онэко — и ни как иначе. Никто же из нас с этим спорить, разумеется, не стал, ибо зачем? А ещё все мы ожидали от этой Онэко примерно того же — холодная снаружи, коей она и была, и тёплой внутри.

Но... мы этого не получили.

В отличии от Архаидэс, эта девушка была холодная и снаружи, и внутри.

Она не радовалась вместе с нами нашим успехам, она не смеялась вместе с нами над глупостями, она не смотрела на нас с материнской добротой. При этом она на нас даже никогда не сердилась, чтобы не происходило и как бы дети её не старались довести, выведя хоть на какие-то эмоции.

Нет, она не была безэмоциональна, словно робот.