Незаменимый

- Замуровали, твари… Живым…

Парень уже не кричал, потому что не мог из-за сорванного голоса. Больше хрипел и харкал, то ли кровью, то ли слюной. Не видно, темно. Хотя во рту было солоновато.

- Сука… Суки…, - кого он имел ввиду, наверное, и сам бы не сказал. Больно в голове все перемешалось. - Какие же вы все суки…

А потом пришли Они.

Невероятно живые и реалистичные галлюцинации появились неожиданно, одним разом. Это был запутанный калейдоскоп из образов, картин, звуков и даже запахов, которые быстро сменяли друг друга.

Вот перед его глазами появился старый князь Голицын, хохотавший с безумным видом и истово тыкавший в него пальцем. Его сменил бывший знакомец с улицы Витян, с ненавистью следивший за каждым движением Рафи. В руках держал остро отточенную финку, вырисовывавшую восьмерки в воздухе. Казалось, вот-вот бросится прямо на него. Следом возникла детская фигурка – его сестра Лана, смотревшая жалобно-жалобно, словно большой котенок.

И как тут не сойти с ума? На него словно волны накатывали яркие эмоции – отчаяние, радость, страх, надежда, ужас.

Они с дикой силой «раскачивавшие» его психику. Рафи кричал, хрипел, рычал, окончательно срывая голос. Снова стучал, царапал дерево, ломая ногти и оставляя кровавые полосы.

Когда же больше не осталось сил, то просто застыл. Все тело ломило от боли, стуки по дереву не прошли бесследно. Рафи просто вытянулся во весь рост, закрыл глаза и затих.

Сколько он так лежал, не понятно. Здесь, в полной темноте и тишине, время ощущалось совсем иначе. В какой-то момент оно начинало тянуться, словно резина, становясь бесконечным.

Или, напротив, казалось, что время пустилось вскачь, и мимо тебя проносились секунды, минуты, часы и даже дни. Мозгу просто не за что было зацепиться, никаких ориентиров не осталось.

Может прошел час, может два дня, а может минули лишь неполных десять минут. Вполне могло быть и такое. Все равно не проверишь.

Он то дремал, то бодрствовал. Закрывал глаза, открывал. Снова закрывал и открывал. Ничего не менялось. Перед глазами стояла сплошная темень.

Просто лежал и дышал, лежал и дышал. Дыхание, пожалуй, сейчас оставалось единственной осязаемой ниточкой, которая была реальна и держала его здесь. Рафи чувствовал, как спертый воздух проходит через горло, наполняет легкие, а потом покидает их и выходит через горло. Этот ритм – вдох, потом выдох, вдох, потом выдох – стал его частью.

От эмоций, что не так давно будоражили его кровь, не осталось и следа. Они ушли, как вода в песок.