Пока есть просекко, есть надежда

– Нашел его городской дурачок Питуссо, – сказала она таким тоном, будто только сумасшедший мог увидеть Анчилотто лежащим среди могильных плит с бутылкой вина под боком.

Я тру и скребу. Скребу и тру. Они трут моментальные лотереи, а я скребу ржавчину. Потому что удача ускользает, а ржавчина остается. Этот народ покрыт ржавчиной. Ржавый народ, он не достоин империи. Я пытаюсь отскрести ржавчину с креста на надгробной плите синьоры Луиджины Мазет, в замужестве Кальдеран. Этот крест стал покрываться ржавыми наростами ровно в 4 часа поутру, после одной из бессонных ночей.

Не то чтобы в ту пору ты, синьора Мазет, спала как сурок. Ты ложилась спать без пятнадцати двенадцать и просыпалась еще до зари. Из окна твоей квартиры на верхнем этаже дома с таверной ты, скажем так, наблюдала за ближними и все замечала. Причиной твоего плохого сна были переживания по поводу того, что дела в твоей прачечной шли не очень хорошо. Сначала тебя это даже развлекало: найти способ, как вывести, чтобы и следа не осталось, пятно жира от майонеза, оливкового масла, мороженого, особенно на мужских брюках. Или все-таки это было не мороженое? Но ты об этом никому не рассказывала, у каждого свои пятна, те, которые они заслужили. И никто не может запятнать себя за другого, потому что это сразу заметно, что человек это делает из-за гордости, чтобы казаться всем или привычным, или совсем другим. Это зависит от того, какие пятна сейчас в моде.

«Мир никогда не будет кристально чистым, – любила ты повторять клиентам твоей прачечной, – слишком не увлекайтесь салфетками и другой ерундой.

Немного грязи не помешает, это часть жизни. Рождаются тоже не идеально чистыми. Покойники иногда бывают чистые, но только потому, что их моют». В последнее время тебе стало нелегко держать прежний ритм. Несколько раз тебе даже случилось перепутать одежду порядочных людей и негодяев, холостяков и женатых. Как-то так получалось, что иногда чьей-то жене попадались чужие кружевные трусы или другие непотребства. Ты спровоцировала больше разводов, чем казино в Югославии. Тогда и началась твоя бессонница. С твоего балкона тебе было все хорошо видно, и ты начала кричать: «Сумасшедшие! Безумцы!» Безумец тот, кто возвращался поздно ночью, тот, кто провожал до дома невесту. Без ума была твоя кузина, которая хотела пожертвовать свою почку неизлечимо больному. Сумасшедшей была твоя дочь, которая отправилась автостопом в Исландию через Индию.