Эльф из Преисподней

Потрясающая в своей вольности программа академии для нищих оставляла немало времени для побочных изысканий.

После обеда, запасшись как следует колбасными ломтиками, я пошатался по территории академии. Тлела надежда встретить Дженни, но пикси как сквозь землю провалилась. Осознав, что проку от моих бродилок нет, я вернулся в свою комнату, спрятал магопий. Вовремя — в дверях возникли Пётр и Виктор.

Тут же явилась идея.

— А не сыграть ли нам в карты?

— Не советую, — мрачно сказал Пётр, — мой брат жутко мухлюет.

Уголок рта Белавина-старшего дёрнулся.

— Мне доводилось играть с шулерами, — утешил я соседей. — Почему бы не раскинуть партейку на интерес?

— Жутко мухлюет брат в буквальном смысле, — раскрыл мысль Пётр. — Вечно проигрывает, хотя и жульничает. Вот так ему не везёт. И при таких-то вводных он — тот ещё лудоман.

В Викторе между тем боролись два начала. Первое твердило, что перед ним простолюдин, а он обязан выказывать черни всяческое презрение, раз уж сам недалеко от неё ушёл. И все мои заслуги не могли его переубедить.

А вторая хотела нагреть меня, перебив вкус извечных поражений.

Победила эта, тёмная сила.

Правил земных игр я не знал, но схватил на лету условия в двадцать одно. За сотни лет пребывания на смертном плане мне покорилась не одна картёжная хитрость, и новизна игры не стала препятствием для овладения вершинами мастерства.

Так, за раздачами, в которых я из милосердия проигрывал Виктору достаточно, чтобы он чересчур не разозлился и не бросил развлекать меня, прошёл вечер.

Убедившись, что мои соседи заснули, я выскользнул из постели.

Настало время приключений.

Глава 20

После недавней тревоги патрулирование усилили, но какое мне до этого дело? Я выбрался через окно, проехался по сточной трубе и минуту спустя уже вовсю нёсся к цели.

Порой, разумеется, приходилось останавливаться, прятаться в кустах или за памятниками, ожидая, пока неторопливые безопасники пройдут мимо. Однако удовольствия от пробежки это не умаляло, напротив — добавляло особую перчинку.

Воздух пах свободой и свежестью. Мельком подумалось: а никак Эллеферия принялась наводить тут свои порядки? Тогда люди, живущие здесь, вскоре почувствуют зуд перемен, захотят бороться, не понимая против чего, искать счастья в новизне. Так бывает с местами, где поселяются боги.

На редкость неуютными эти места становятся.

Но нет, Эллеферия ведь мертва; не стоит валить моё воодушевление на неё. У бедной богини не хватит силёнок, чтобы прогнуть академию под себя.