Эльф из Преисподней

Примерившись к сточной трубе, я обхватил её — и за спиной заговорили:

— Тоже хочешь добраться до артефакта, родич?

До омерзения знакомый голос.

Хайман.

Глава 21

Хорошая новость состояла в том, что вампир не воспользовался преимуществом и не напал сзади. Плохая — его мотивации я не понимал.

Как он вообще меня выследил? Возможности Хаймана вызывали невольное уважение.

Я развернулся и постучал по зубам.

— Как видишь, зрение тебя подвело.

Викарий назвал меня родичем. Означало ли это, что он мог смотреть сквозь иллюзию кольца и принял меня за кровососа? Они с эльфами сильно смахивали друг на друга.

Хайман приподнял руку. Меж его пальцев голубоватой змейкой скользнула струйка воды, свернулась в крошечный шар — и испарилась.

Не нужно быть гением, чтобы распознать вмешательство воли в материю мироздания. Достаточно быть демоном.

Хотя в моём случае понятия ходили рука об руку.

— Карниван?

— Его… друг, Сазевул.

Ах, гончая. Но какова дерзость — друг! Карниван разбаловал своих лизоблюдов.

А впрочем, ни одна ищейка не посмела бы ляпнуть нечто подобное, если бы поблизости отирался её хозяин. Значит, либо это ловкая засада и меня хотят ввести в заблуждение, либо мы одни.

Первый вариант маловероятен. Разумеется, я бы успел среагировать, почувствовав проявление воли, однако позиция у меня была проигрышная. А если бы Хайман-Сазевул набросился без использования трюков, мне бы пришлось ещё хуже.

— Занятное ты выбрал тело, — сказал я.

— У меня было… жёсткое прибытие. Выбора не оставалось.

Но да, у вампиров много неприятных особенностей.

Ещё бы. Эмоции — наиболее близкая к материи Эфирия субстанция, порождённая смертными. Очутиться в тушке, которая эмоций не производит совсем, должно быть, неприятно.

— И что же, он совсем ничего не чувствует?

— Не уверен, что у вампиров вообще есть самосознание в привычном нам виде. Высокий интеллект, а вот сознание… Они копируют всё, что видят, не понимая предпосылок, формирующих поведенческие реакции. Едва ли Хайман сообразил, что его захватили.

Но мы отклонились от темы, — заметил Сазевул. — Скоро начнут просыпаться ученики.

— Положим, я действительно заинтересован в содержимом сокровищницы. Делает ли это нас врагами?

Само собой. Когда демоны встречались на смертном плане, они крайне редко делили между собой игрушки без боя. Я, например, не мог припомнить ни одного случая.

— Врагами? Нет, конечно, нет, — улыбнулся Сазевул, и я понял, что он понимает ситуацию так же хорошо, как и я.