Эльф из Преисподней

— Что, правда всё?

— Сомневаюсь, что у тебя такие уж изысканные пожелания.

— Тогда… — Он впал в ступор.

— Притащить тебе девиц? Дать силу обращать предметы в золото?

— Да нет, зачем мне золото… — Демонолог поскрёб затылок. От парня дохнуло стыдом. — Да и девицы не особо-то нужны. Вот что, предстань передо мной в каком-нибудь приличном облике.

— А этот чем тебе не нравится?

— Не знаю ни одного дьявола, который выглядел бы, как фиолетовое облако.

В Эфирии так выглядели все демоны — от самых низших до Повелителей Слоёв.

Знаете ли, когда живёшь там, где практически нет реального, а пространство вокруг — коллективно воображаемое, особого смысла в другой оболочке нет.

Паршивый из парнишки специалист, чего уж там.

Нет, конечно, иногда демоны предпочитали брать облик древних чудовищ смертного плана или подражали разумным расам. Но ведь суть не менялась, и тела по-прежнему состояли из тумана Эфирия. Если только какой-нибудь особо проворный демон не захватывал живое тело.

Занимался ли этим ваш непокорный? Само собой! Преотличное ощущение, к слову.

Собственно, что мешает мне заняться этим сейчас?

— Как пожелаешь, — сказал я и вытек за пределы пентаграммы. Охранное поле даже не попыталось меня остановить. Демонолог вскинул ладони.

— Замри, дьявол! — возопил он, а я деловито прильнул к нему. Преодолел скромную защиту ткани и втёк в него через крошечные поры. Тут же стало тесно, ощущение — будто на кончике иглы.

Был такой трюк, которым раньше развлекались демонологи. Призывали кучу народу из Эфирия и заставляли плясать на кончике иглы.

Кто больше уместит, тот и победил.

Поступали ли так со мной? Конечно же, нет! Откуда знаю? Гм, рассказывали знакомые.

В Эфирии любят поболтать. Делать-то, по большому счёту, нечего. Болтать, и драться, и воровать вещи, и подчинять слои. Не особенно-то занятный быт. У смертных, по сути, всё то же самое, но возможностей получать удовольствие куда больше.

Я с наслаждением потянулся. Ощущение стянутости, сдавленности прошло. На смену ему явился непередаваемый букет чувств.

Под коленкой чесалось, во рту пересохло, глаза давно не моргали, одна ступня, на которую приходился вес, устала.

Я встал на другую ногу и чуть не заплакал от восхищения. Так много всего происходило сразу! Билось сердце, вздымалась грудь, кровь бежала по венам.

А слёзы! Глаза защипало, задрожала челюсть… хм, а может быть, так реагировало тело. Я ведь выпнул его прошлого владельца на краешек сознания. Наверное, ему было жалко незадачливого дурака.