Эльф из Преисподней

Я остановился у большой таблички с надписью «Петроград». Наш забег привлёк внимание, но не слишком большое. Прохожие спешили по своим делам, и им не было дела до двух подростков.

Всю дорогу Лютиэна дышала мне в спину. Когда я остановился, она едва не врезалась в меня. По лицу сестры градом катил пот. Да и я был мокрым, как выброшенный за борт моряк.

— Совсем забыл, мы спорили на что-то?

— Ага, на что спорили? — встряла фея.

Она с лёгкостью обогнала меня и сидела на табличке, блаженно щурясь. Её гонка ничуть не утомила.

Помимо чудовищной выносливости, у пикси были крылья. Для неё наше состязание было детской забавой.

— Никаких споров. У нас дружная семья, — заключил я.

Сестра наконец отдышалась.

— Нужно искать ночлег. Спать на улице я не собираюсь.

С предложением трудно было поспорить.

***

Был жаркий, насквозь синий день. Вчера, когда мы прибыли в Петроград, не было и намёка на зной. Сегодня даже дышалось с трудом.

В настежь распахнутые окна залетал назойливый столичный гул.

Но альтернативой было свариться заживо в душной квартире. Из двух зол мы выбрали меньшее.

Как оказалось, в столице было полно постоялых дворов. Их здесь, правда, называли доходными домами, но сути это не меняло. Мы остановились у премилой старушки, которая по совместительству занималась ростовщичеством. То ли в силу природной боязливости, то ли потому, что долгая жизнь в мире заёмных денег требовала осторожности, старушка всюду таскала с собой топор.

Как и в случае с эльфийским языком, русский имел на Мундосе практически неотличимого близнеца, так что проблем с коммуникацией не возникло.

Я представился Родионом, Лютиэна назвалась Софьей. Быстрый взгляд на паспорт бандита убедил хозяйку, что мы люди порядочные, а подкрепила это впечатление стопка бумажных рублей, которую я достал при расчёте.

Так мы поселились в крошечной квартирке. Из мебели в ней были кровать, тумбочка, на которой поблёскивали кольца перевоплощения, да кресло-качалка. На постели, уткнувшейся в стену, валялся я, а кресло облюбовала Лютиэна.

Она читала газету и периодически глубокомысленно хмыкала.

По негласной договорённости мы были раздеты донага. Дженни ещё вчера заявила, что ей в душной конуре делать нечего, и улетела — вероятно, подыскивать приличное дерево, в листве которого можно обосноваться.

Мы же с Лютиэной посвятили остаток вечера тому, чему обычно посвящают время подростки, оставшиеся без присмотра в компании друг друга.