Эльф из Преисподней

Всех, кроме таинственной фигуры.

За всю мою долгую жизнь я не встречал ничего подобного. Даже боги испытывали эмоции.

— Я бы хотел сделать ещё одно объявление! — завёл новую шарманку ректор. — Пресвятая церковь питает живой интерес к достижениям нашего славного заведения, равно как и к обучающимся в её стенах дарованиям. И в этом году в знак добрых намерений она прислала к нам посланца, который будет учиться здесь наравне с вами. Его императорское величество даровал своё высочайшее позволение на то, чтобы викарий Хайман прошёл с вами от начала до конца, познал радости и горести студенческого бытия и помог вам не свернуть с истинного пути — пути верующего иешуанца!

Несмотря на воодушевление в голосе Аркариса, источал он неохоту, сомнение и возмущение.

Однако это никак не отражалось на его поведении, из чего я заключил, что он и в самом деле был не так прост, как казался.

Силуэт скользнул меж учителей. Доля мига — и вот рядом с ректором возник хрупкий юноша. Его бледность отчётливо проступала под светом сотен ламп.

Длинные заострённые уши бросали вызов потолку.

Хайман широко улыбнулся, демонстрируя ровные жемчужные зубы. Среди них выступали два длинных, острых клыка.

Несмотря на видимое радушие, викарий не испускал эмоций. Никаких. На его месте могла бы стоять табуретка, и ничего бы не изменилось.

— Благодарю за оказанную честь, ректор Аркарис, — сказал Хайман. Он с рассеянной благосклонностью оглядывал собравшихся студентов. — И хоть я здесь на правах простого ученика, сейчас мне бы хотелось затронуть свои обязанности духовного наставника.

Я смиренно прошу всех присутствующих поддержать мою молитву к Господу нашему Иешуа.

— В таком не отказывают, — коротко кивнул ректор.

Хайман воздел руки и заговорил. Без особой охоты его слова подхватили студенты:

— Боже яростный, дай нам силы не простить врагам нашим…

А я, присмотревшись к пустым, рептильным глазам викария, немало озадачился. В них не сверкал проблеск интеллекта, свойственный разумным видам.

И Хайман не излучал эмоций. Странная аберрация, не встречавшаяся на Мундосе.

Похоже, что Лютиэне викарий не нравился. От сестры исходило явственное отвращение. Я успокаивающе коснулся её ладони, сжал на мгновение, напоминая, что я рядом.

У меня появилось предчувствие, что в будущем викарий доставит немало хлопот.

Когда молитва кончилась, Пётр вполголоса произнёс:

— Надо же, живой вампир. И чего им у себя в Москве не сидится… Мерзкие они.