Ружемант

Чего мне теперь терять? Я здесь второй день, хоть напоследок тебя за собой заберу…

Я как будто его не слушал. Этот чмырь хочет играть на публику? Ну так сыграем по его же правилам!

– Не будем мы ни драться, ни царапаться, ни кусаться. У тебя ведь в арсенале только ужимки и прыжки, больше-то удивить нечем. У тебя даже сейчас в глазках пробегает взгляд маленькой, испуганной, всеми забитой девочки.

– Ты труп, Потапов! – Он взбеленился. Кровь ударила ему прямо в мозг, заставила действовать. Здоровяк схватил меня за грудки, рванул, в надежде с силой приложить о стену.

Врезался лбом прямо ему в нос, и тут же, отпустив меня, бывший смельчак заскулил обиженным псом, держась за лицо. Двое его дружков, до того смирно сидевших, рванули ко мне. Ребята помельче, чем этот, но тоже заслуживали внимания.

– Мы тебя на ленты порежем, Потапов! – хрипло прошипел долговязый, мосластый, стриженный под хипаря парнишка.

Он наскочил на меня, метя ногой прямо в живот. Я поймал его за лодыжку, крутанул, выворачивая, заставляя шумно рухнуть наземь.

Второй, удивленный моей прытью, но не растерявший желания мне втащить, нелепо размахивал кулаками. Больше похож на тихоню, связавшегося с не самой лучшей компанией.

Ну да, жалеть бы он, в случае чего, меня не стал.

Я отвесил ему зуботычину, чуть не свернул челюсть. Ударом под дых лишил возможности дышать. Нелепо, словно выброшенная на берег рыба, он отчаянно ловил ртом воздух.

Фанфар не было.

Восторженных криков тоже.

Собранные на пункте будущие бойцы лишь испуганно жались теперь по углам.

Надеялись, что творящаяся дикость не затронет их.

Я прищурился – это же домашние мальчики. Их как будто только сегодня вырвали из теплых кроваток, а теперь везут невесть куда и зачем. Ожидал увидеть здесь отпетых хулиганов, матерых волков, впрочем, трое сейчас ныли от боли и пачкали кровью пол.

На меня наскочили сзади. Не разобравшись, я двинул локтем назад, но руку мне тут же заломили.

– Успокоились, шавки! Тихо! – Здоровенный, как шкаф, орк скрутил меня в бараний рог.

Его побратим с резиновой дубиной был готов наподдать и троице бунтовщиков, несмотря на их протесты. Напавшему на меня первым здоровяку тут же прилетело дубиной прямо в зубы – видимо, на передовой они ему не очень пригодятся.

– Еще буйные будут? Кому тут неймется? Тебе? Может быть тебе, острорылый сморчок?

Иных смельчаков не нашлось.

***

Мне дали воды.

Алюминиевая, казенная, словно вернувшаяся из тюрьмы кружка. Не знаю, как буду из нее пить.