Ружемант

Под конец дня я попросту засыпал, иногда в жарких, изголодавшихся до нежности и ласки, женских объятиях. Тут точно не до чтения...

Я вышел из комнаты, потарабанил по торговому автомату пальцами. Пластиковая бутыль черного ахеса жгла руку холодом. Летнее пекло, жарящее на улице, манило открыть и сделать глоток. Это не мне, повторил для себя. Это взятка.

Остроухая как будто ждала меня с самого утра. Жара сумела допечь и ее. Гиперактивная эльфа сидела, широко расставив ноги, развалившись на кресле. Свисал высунутый из уха наушник.

Из него лилась тишина – плейлист давно отыграл свое.

– О-о-о, пацанчик!

Не знаю, чему она обрадовалась больше: мне или газировке.

– Холодненькая?

Сглотнула, в голосе прозвучала надежда.

– Пушка готова?

– А то! – Она приняла в руки дань. – Ништяк! Холодненькая!

Ствол лежал, где Сейрас указала. Мастерского качества, 14 уровня, прям под меня делала.

– Стандартная рукоять, а вот ствол укоротила. Далеко стрелять не сможешь, да и зачем? Метров двадцать-тридцать, больше и не требуется.

Я повертел новую игрушку в руках. По убойности и бронебойности эта малышка уступала фамильной реликвии. Ничего, пусть будет орудием последнего шанса. Ириска тут же спросила, желаю ли я заменить основное оружие на это.

Несчастный «Владыка» доживал последние дни. Может быть, еще пару рассветов моя легендарная пушка встретит, а дальше все. Превратится в прах.

Вспомнилась судьба моей первой несчастной винтовки. Привязывать не стал – всегда успеется.

– Поговорим?

– А те разве не надыть делать джыгу-дрыгу на физухе, пацанчик? Иль ты сегодня бледняшкой покрылся и бациллу травишь?

Так много слов, чтобы спросить, не заболел ли я? Покачал головой в ответ.

– Выходной. Лично от Бейки.

Грингра присвистнула, кажется, с завистью.

– Где ж ты ей так лизнул хорошо, пацанчик? Сзади или спереди?

За языком Сейрас не следила. Поговаривали, что именно по этой причине и оказалась здесь.

– Потом расскажу, – отбрехался. – Лучше скажи, что про оружейную чуму знаешь?

Ириска появилась перед моими глазами, скрестила руки на груди, одарила обиженным взглядом.

Словно спрашивала: разве она недостаточно мне рассказала, чтобы я бежал слушать мнение остроухих варваров? Мне же хотелось услышать версию той, кто копался в ружбайках едва ли не с пеленок.

Остроухая закинула ногу на стул. Расстегнула ширинку шорт, помахала на себя рукой.

– Ну и аски у тебя, пацанчик! Ты ж ружемант, должен был бы смыслить. Агась?

– Ни агась, а расскажи, что знаешь.