Ружемант

Явись сюда сейчас хоть сам Сатана – получит в пузо девять миллиметров свинца. Да не один раз…

– Свет вырубили, – с грустью в голосе отозвалась одна из тройняшек. Я не видел, но знал: разочарование легло на их лица. И тут же сменилось волнением!

– На выход! – Одна из них схватила меня за руку, потащила, словно пулемет. Повалила на пол. Не задавая лишних вопросов, оказался на ногах, последовал за ними.

Дверь едва ли не снесли с петель.

Тревожный свист врезался в уши, жутью пробираясь в самую душу.

Пробудившийся страх сковывал, заставлял спотыкаться. Девчачий визг служил аккомпанементом.

Ухнуло, земля под ногами затряслась. Стена напротив нас обратилась крошевом, волной снеся бегущих передо мной девчонок. Попятился, закрывая лицо руками. Жуткий, протяжный вой ревущих снарядов говорил, что это еще не конец.

– На улицу! – завопил что было сил. – Этажи сейчас сложатся!

Артиллерийский налет во всем своем ужасе и красе. Интересно, попадали ли девчушки под него прежде? Судя по растерянным моськам, нет.

Приходится постоянно кричать, помогая им преодолеть страх и эвакуироваться.

Еще разрыв. Тяжелые стальные болванки вспарывали хрупкие казарменные постройки, словно фольгу. Огонь вспыхнул, вырвался откуда-то из-под фундамента. Сизый, все заполоняющий пыльный дым забивал рот, нос и уши. Я почувствовал редкую нехватку воздуха.

– В порядке? – В меня кто-то врезался. Сквозь дымку я не сразу узнал лицо командующей.

– На ноги, рядовой! Это артналет, слышишь? Будет еще!

А хорошие новости будут?

Бейка врезалась плечом в дверь.

Рама пошатнулась. Сколько в этой хрупкой девице веса? Хват стальных перчаток размолотил остатки, раздирая их, словно лист бумаги. Лежавшая на полу Айка не шевелится. Я присел, коснулся шеи – пульс есть. Без сознания.

– Хватай всех, кого сможешь отыскать, и выноси в восьмой отсек! Живо-живо-живо!

Я взвалил девчонку на плечи, словно мешок картошки, не задавая лишних вопросов.

Третий разрыв настиг, оцарапал спину осколками, четвертый тотчас же вышвырнул меня за пределы казарм. Пятый попал в несущую стену. Словно карточный домик, бараки начали заваливаться, погребая под собой всех, кто не успел выбраться.

Тяжело дыша, поднявшись, я смотрел на то, как гибнет в пожарище жадного огня прежняя жизнь. Другим казармам было не проще: неумолкающий гул утюжил здания одним разрывом за другим. Словно на нас обозлились сами небеса.