ЭлектроРод

Я видел вокруг дворца очень богатых людей, на очень дорогих электромобилях, но думал, что они тоже ждут аудиенции. Я и подумать не мог, что они все прибыли, чтобы поучаствовать в моей.

Валера говорил, что обычно такие вопросы, как вступление в право управления родом женщиной происходят тет-а-тет с императором. Да и слияние родов не является поводом для обсуждения при представителях других родов.

Но император в своём праве приглашать на аудиенцию третьих лиц, к тому же он имеет право обсуждать на аудиенции то, что не является предметом заявления просителей.

Адвокат предупреждал, что если будет приглашён ещё кто-то — это очень плохой знак. Однако, я думаю, даже Валера не предполагал, что всё будет так.

Едва все пришедшие успели стать вдоль стены императорского «дворца», его аватар пришёл в движение.

— Кто хочет говорить с Повелителем всего Человечества? — пророкотала автоматон, похожий на куклу для краш тестов.

— Неонила Варгина, — громко произнесла Нина.

Воцарилась тишина.

— А второй? — глаза уставились на меня.

Это было неправильно, по идее Император уже знал кто мы и для чего прибыли. Зачастую он уже выносил решения, до нашего прибытия. Он никогда не спрашивал имена тех, кто пришёл по второму вопросу. Не смешивал дела. По крайней мере, так нам говорил Валера.

— Вадим Казанцев, — ответил я. — Глава рода. Представлен общественности в этом году на официальном приёме губернатора Норильска, — ответил я, как учил Валера.

— Кто нибудь присутствовал на приёме и может подтвердить его слова? — окинул взглядом собравшихся аватар.

У меня сердце ушло в пятки. Неужели они сейчас в один голос скажут, что меня там не было? Просто формально лишат меня права управления родом? Тогда всё что я делал автоматически превратиться в преступления. В целый ворох преступлений, за который меня немедленно повесят. Валера ничего не говорил о таком возможном повороте событий. Но что-то он говорил… одна из его фраз... она крутилась у меня в голове.

Все молчали. Аватар развернул ко мне своё лицо. Веки отсутствовали, механические голубые глаза, так похожие на настоящие, буравили меня.

Одна из рук перевернулась ладонью вверх, а голова наклонилась на бок. Как бы говоря: «Вот видишь...».

В моём мозгу всё-таки всплыла фраза Валеры: «Преступление — это не только то, что ты сделал, но и то, чего ты не сделал, хотя должен был. Оскорбление подчиняется этой же логике. А ложь — это не только то, что ты сказал, но и то, что ты утаил. Не смей, утаить что-то при прямом вопросе императора».