Просветитель. Трудно быть бароном.

До сотни метров они старались идти медленно, ведь потери от стреляющих крестьян на таком расстоянии были незначительными, но когда до моих шеренг оставалось не больше сотни метров, то они наконец атаковали, разогнавшись всей своей громадной толпой. В таких массовых сражениях я ещё не был, но сотни пройденных модуляций явно оставили след на мне, а потому страх перед боем отсутствовал практически полностью, тогда как влившийся в кровь адреналин придавал всё большего азарта.

- Держать строй! – рявкнул я перед тем, как людская лавина пхалов налетела на наш строй.

Аборигены налетели на наш строй, чуть ли не запрыгивая нам на головы. На момент мне даже показалось, что строй моментально рухнет, но я всё же ошибся. Мои воины выдержали первый накат и сразу же принялись отвечать многочисленными ударами копий, просовывая их сквозь щели щитов. Кровь полилась рекой и звуки ударов, перемежающиеся с криками воинов, звучали песней в моих ушах. Я чувствовал, как мой меч врубался в незащищённые тела пхалов, уничтожая их плоть и кровь.

После каждого удара очередной труп валился, но даже так я чувствовал, что силы кончаются. Аборигены просто давили нас массой, пользуясь собственной многочисленностью. Пусть они и не смогли прорваться сразу, но теперь медленно, словно мясной танк давили нас назад, оплачивая каждый шаг собственными жизнями. Рано или поздно они могли бы нас просто уничтожить, если бы не припрятанный небольшой отряд во главе с Деймоном. Он единственный был настолько умелым конником, что смог бы справится с управлением немногочисленной тяжёлой кавалерии. На них была последняя надежда, ведь численность наша была слишком малой, чтобы выиграть собственными силами.

За шумом жаркой битвы я не слышал, как стучат копыта по примятой земле, но затем всё резко изменилось. Натиск будто по щелчку ослаб. Пхалы до сих пор не смогли противостоять своему главному страху – кавалерии. Даже маленького отряда, врезавшегося в их спины, хватило, чтобы посеять в сердцах этих дикарей страх. Их натиск стал стухать, а я, наоборот, приободрил своих воинов, которые собственной доблестью готовы были совершить последний мощный удар.

Кавалерия рубила и топтала спины аборигенов, а пехота навалилась всей своей стальной мощью, низводя шансы на победу дикарей к нулю.

Битва была короткой, но яростной. Дикари, получив жёсткий отпор, бежали обратно к лесам. Немногочисленные конники пустились в погоню, поражая врага в спины копьями и мечами, но пехота осталась на месте.