Интриган. Новый Петербург

Думаешь, ты первый, кто хотел подсадить нас на эту грязь? Думаешь, сможешь меня чем-то удивить?

— Думаю, смогу, — ехидно улыбнулся и поднял правую руку. — Сделайте вот так. Вы все.

— Это еще зачем?

— А что тут такого? Ты заставляешь всех следовать древним преданиям. Но верен ли ты им сам? Покажите ладони. Вы же все держали раскаленные камни, не так ли?

Рук не поднял никто — не хватало еще выплясывать перед пленным чужаком.

Но многие — кто тайком, кто открыто — посмотрели на свои ладони. И я увидел, что у всех — даже у девушек — остались следы уродливых ожогов.

У всех, кроме Аррана, чьи холеные ручки вряд ли держали что-то горячее девичьей сиськи.

— Ну так что, вождь? Сам-то испытания прошел? Или вместо камней девок мацаешь?

— Убейте его! — заверещал подросток. — Сдерите с него кожу!

Охранники рядом со мной замялись, затоптались на месте, но исполнять приказ не торопились.

— Почему ты сидишь в этой пещере? — с усмешкой продолжил я. — Почему сам не поехал за мной? Как часто ты ведешь воинов в набеги? Или все время жируешь в безопасности, пока другие гибнут и льют кровь за твои сказки? Удобно устроился, ничего не скажешь.

— Заткнись! Ты не имеешь права меня обвинять! Ты не ильвас, ты грязный захватчик! Ты опорочил нашу землю, нашу жизнь, а теперь взялся чернить и наши сказания?! Я отрежу твой поганый язык!

— Умерь свой пыл, сопляк, — я медленно встал, и сгоревшие путы трухой осыпались на пол.

Мановение пальца — и костер ревущей струей облизнул потолок, а затем сияющим блином растекся в очаге.

Воины в ужасе отскочили и натянули луки, но я выставил вперед ладонь, точно Нео из «Матрицы», и все стрелы зависли в воздухе, а затем упали под ноги.

— Пред тобой не чужак и не захватчик! — голос громом пронесся над сводом пещеры. — Пред тобой авели! Как ты смеешь угрожать мироходцу?! Может, ты веришь только в те легенды, что выгодны тебе?

Индейцы в ужасе расступились к стенам, переглядываясь в нерешительности, но не смея больше стрелять.

Девушки спрятались за спину Аррана, а тот вместо того, чтобы с достоинством принять вызов, кинулся к Марку и поднес нож к горлу.

Рука тряслась, как от тока, пот катился градом по побледневшему даже через грим лицу, и все же мальчишка не осмелился причинить пленнику вред.

Ведь тогда уже ничто не убережет его от неминуемой и крайне жестокой кары.

— Пошел вон! Или я убью его!

— Разве так вел себя тот храбрец из легенды? — с усмешкой бросил я.