Интриган. Новый Петербург

— Целься!

Но на другой чаше весов — благополучие империи.

Шесть жертв во благо спасения миллионов.

Справедливый обмен?

С точки зрения прагматизма — безусловно.

С точки зрения совести и чести есть вопросы.

— Пли!

Белый дым заволок согбенные фигуры.

А когда рассеялся, пленники все так же стояли на своих местах.

А пули висели напротив, расплющенные о земляной щит.

Который пыльной горкой опал на траву.

— Не понял? — агент нахмурился.

— Да нехай йде, — я отмахнулся. — Шо они кому расскажут? Хто им поверит? Чаклун среди босоты — смех да и только.

Соратник посмотрел на меня, как на умалишенного, а затем произнес:

— Иди-ка сюда...

Мы отошли к деревьям, и мужик зашипел на ухо:

— Ты охренел? Они все расскажут Пушкиным. И даже если твое шапито сработает, Пан найдет железное алиби для всей семьи. И тогда Пушкины начнут рыть дальше, перебирая кланы и наследников одного за другим. И как думаешь, через сколько дней они докопаются до тебя? И что ты им скажешь? Что бегал по прериям наперегонки с индейцами? Случайно не с теми, что напали на форт?

— Послушай.

..

— Нет, это ты послушай, — палец ткнулся в грудь. — Пощадишь их — погубишь нас. И точка.

Может, я слишком давно не был на операциях.

Может, плен и коляска слишком сильно подкосили мой дух.

Может, размяк от детских сказок, где герои всегда следуют идеалам добра.

Но почему-то никак не мог заставить себя закрыть глаза на расстрел невиновных. Несмотря на все грядущие последствия.

— Послушай-ка сам, — шагнул к зарвавшемуся агенту, и тот сразу опустил руку.

— Это — моя операция. Ваш хваленый Сиплый свинтил, так что командую теперь я. Почему? Потому, что я колдун. Вопросы есть? Или хочешь это оспорить?

Соратник сглотнул и отступил.

— Их нельзя отпускать, понимаешь? — тон из грозного вмиг сделался заискивающим.

— Понимаю. Но и убивать их не буду. Эй, хлопцы! — махнул расстрельной бригаде, решив доиграть свою роль до конца. — Свяжите их, мешки на головы — и в грузовик.

— Да ты с ума сошел?! — в ужасе прошипел осаженный сексот.

— Хочешь, чтобы Пушкины узнали еще и о наших связях с дикарями?!

— Не истери, — прорычал в ответ. — Когда я закончу, семьям будет не до нас. Все это, — обвел просеку рукой, — покажется мелкими проделками на фоне того, что начнется. Так что делай, что сказал.

Агент не отважился спорить с чародеем — и правильно сделал.

Пока пленных вязали, а из лагеря гнали грузовик, я забрался в вагон и осмотрел добычу.

Десять ящиков с трехлинейками — по десять винтовок в каждом.