Иной. Том 5. Адская работа

Тысяча, две, три…

Зарябило в глазах, закружилась голова. Тридцать восьмой уровень есть, а вместе с ним поднялся телекинез до десятого уровня.

Посидев немного на снегу и подождав, пока прекратится головокружение, я встал и поплёлся к палатке. Спать смысла не было. Цель уничтожена, можно возвращаться домой. Впрочем, в вездеходе решил всё же вздремнуть – там теплее и удобнее, чем в палатке. А утром двинусь обратно.

***

На следующей неделе состоялась ещё одна поездка в Новоегорьевский лес, только на этот раз в компании Ясмин.

Хоть мы с Мариной были здесь в середине января и поубивали огромное количество иных, существ там по-прежнему оставалось много. Лес был большим – и за неделю не обойти, поэтому сине твари до сих пор бродили по нему, как у себя дома. По словами Марины, военные с ближайшей базы близ городка Бугры на Калужском тракте решили проложить сквозь чащу ещё одну дорогу, и от нас требовалось чистить лес до тех пор, пока он не станет достаточно безопасным для обычных низкоуровневых светоносных.

Новоегорьевский лес являлся одной большой проблемой для всех. Марина следила в одиночку за огромным районом, и у неё года или два просто руки не доходили разобраться с толпами иных, которых с каждым днём становилось в чаще всё больше и больше. А сейчас обстоятельства поджимали, значит, надо было решить данный вопрос.

Мы с Ясмин поехали на моём новом вездеходе. С конца прошлого года в гараже дома на Осиновой шестнадцать поселился тёмно-зелёный «Кочевник-2» тридцатилетней давности, который, тем не менее, выглядел, как новый, и имел всё необходимое оборудование для поездок в красную зону.

А тот так и стоял на Слизняковской дороге – той самой, по которой я обычно ездил в Новоегорьевский лес. Местные охотники её так назвали, поскольку дорога пролегала рядом с заброшенным селом Слизняково. Груду металлолома, бывшую когда-то вездеходом, оттащили в поле и оставили гнить.

Вот и сегодня мы в очередной раз увидели расстрелянный «Бульдог», и на меня нахлынули воспоминания.

Я сидел за рычагами, Ясмин – за приборами. Наш вездеход мчался по укатанной снежной дороге, словно по шоссе. Зимой нет ни грязи, ни слякоти, и местные маршруты становятся более проходимыми, нежели в межсезонье или даже летом.