Ёкай для Темного Лорда.

Но Реддл резко ее остановил, с силой сжал запястье и снова посмотрел этими глазами-рубинами, без единого намека на тепло, говоря:

- Мы здесь не по этому, - девочка не понимала, зачем тогда Реддл привел ее к Уизли? Он, сделав ей одолжение, слегка подготовив почву, пояснил: - раскрыть тебе глаза, чтобы ты окончательно, раз и навсегда скинула с плеч, сердца и души связи с прошлой жизнью и окружением, - почему-то в недвижимом сердце затаилась тоска, издавая пока что только шорох и скрежет когтей по поверхности.

Преодолевая дрожь и боль в теле, бьющую тонкими, острыми иглами, нарастающую с каждым шагом, девочка шла к окну кухни, где едва слышались родные голоса Молли и Артура, а так же прибывших в гости к Уизли Римуса и Сириуса.

- Девять дней прошло, - услышала она родной голос крестного, - пора бы уже снять траур, - говорил он не тепло и ласково, а грубо и с явно неприязнью, словно она бельмо на его глазу, - приличия и традиции мы соблюли, так что хватит горевать по девчонке и ее несправедливой кончине!

Слыша этот тон и лед в голосе, Амариллис не верила в то, что говорит Сириус, и не верила бы дальше, не увидь его в отражении окна.

Глаза, которые были теплыми и родными, смотрели на нее, как на дочь, теперь словно закаленная, пропитанная ненавистью сталь, готовая ворваться лезвие в сердце, забрав жизнь. Ничего кроме злости не отражалось, а слова, слетаемые с губ, как быстродействующий яд, разили без промаха.

Треск!

Так разбивалось в осколки состояние внутреннего покоя, обретенного на могиле в цветах. Рассыпалось в стеклянную крошку, и падало на дно души, впиваясь острыми гранями до крови и слез.

- Я согласен с Сириусом, время траура закончено, - вставил свою реплику Римус, - девочка послужила на благо света, сделала достаточно. Мы ее почтили, помянули и хватит. Она и так погибла, как героиня, во имя справедливости … - его тон не такой холодный и промораживающий, как у Сириуса, но так же ничего родного и теплого по отношению к ней не мелькало.

Лишь голый расчет и выгода, которую они приобрели с ее смертью.

- Да, дружба с девочкой нам всем сыграла на руку, - произнесла Молли, хлопоча на кухне, - вам, - показала она на Блэка и Люпина, - реабилитацию в глазах магического мира, а нам внушительное состояние, погасившее все долги и взятые по необходимости ссуды.