Ёкай для Темного Лорда.

Главной причиной, по которой Поттер основательно текла мозгом и каждый день, со скоростью выпущенного снитча, теряла рассудок, являлись красочные, реалистичные кошмары, в которых она снова и снова переживала год за годом, все самые ужасные воспоминания.

Как забирала чужие жизни, видя смерть и рвущиеся нити своими глазами. Как попадала в подземный лабиринт к Квиреллу и зеркалу с философским камнем, как оказывалась в Тайной Комнате, в момент пронзания мечом Гриффиндора головы тысячелетней змеи. Дальше минуты в поезде и у озера в компании дементоров и на загладочку, очередное появление на том кладбище, наблюдая за смертью Седрика от зеленого луча Авады.

С возрождения лорда на том кладбище, она каждую ночь видела лежащие в неестественной позе изломанные тела, безликие, и ей неузнанные, с росчерками багровых брызг и глазами, с мертвым взглядом, тянущими в бездну боли и отчаяния. А на заднем плане, фоном, шепот Реддла, произносящего ее имя с шипящими, на грани парселтанга: «- Гарри Поттер!»

- Нет! Хватит! - в очередной раз Гарри просыпается в ледяном поту с бешено-колотящимся сердцем и пульсирующими от боли висками.

Окончательно проснувшись, придя в себя, убедившись, что в этот раз она никого не разбудила, встала, обулась, прихватила палочку и пошла на ночную прогулку, к одному-единственному месту где отходят на задний план все дурные мысли и терзающие душу кошмары. На Астрономическую башню. Оттуда открывается живописный вид на Запретный лес, да и воздух, по мнению Поттер, там чище, без примесей затхлости и лежалости, как в коридорах и некоторых аудиториях.

Девочка, не зная, сколько она уже так простояла, просто смотря вдаль, дыша полной грудью, как к ней присоединился глава школы, все это время отстранявшийся от нее, не видящий и не слышащий ничего, о чем молила Гарри, съедаемая кошмарами и безумием Темного Лорда. Она не поздоровалась, не обратила на него внимания, а по-прежнему делала вид, что находится на башне одна, смотря на алеющий от рассвета горизонт, успокаивающий ее кипящие, как от Адского огня мысли.

- Девочка моя, - нарушил тишину старчески-скрипучий голос директора, - Том хочет тебя подчинить, затуманить твой рассудок и обратить в свою веру, - эти слова, по какой-то причине, вызвали у Гарри истерический смешок, бесноватый взгляд, и жуткую улыбку, кривившую бледные, искусанные в кровь губы. На юном лице, это выражение на грани безумного, не хватало лишь кончиков клыков, выглядывающих из-под верхней губы и змеиных глаз, как у Реддла.