Дура

Статистика, мать её тётенька! Среди близнецов боярских лишь пять человек из ста силу обретали, и то лишь те у кого второй в разуме остался.

Так что не будет воя больше в роду, и рода не будет. Закон наследования. Казалось бы и у его детей вои появиться могут, но поди ж ты — нельзя. Либо делай наследника, либо камень и титул к родичу переходит, что нужные звёзды на руку получил.

В дверь кабинета аккуратно постучались и, не дожидаясь ответа, пред очи боярина явился Фома. Собственно говоря, из всех жителей родового поместья, только он мог позволить себе эдакую вольность.

Потому что... Ну это же Фома! Вот если попытаться определить кем же являлся Фома Рыжик для Дурова, то наиболее близким понятием станет устаревшее слово — «ближник».

Прозвище «Рыжик», Фома получил отнюдь не за цвет шевелюры, просто в шесть лет, сирота, монастырский подкидыш, уже тогда отличающийся буйным и непокорным нравом, сбежал от монахов в лес дабы рыжиков пособирать. Да так удачно сбежал, стервец, что его два дня всем миром искали, покуда он сам в монастырь не вернулся, голодный и без рыжиков.

А с Анатолием Ильичём они года через два познакомились, когда он в боярский сад за сливами залез. Маленький Толик воришку приструнить пытался, а тот в драку. И не посмотрел даже что перед ним родовитый боярич. Ох и раскровянили они тогда носы друг дружке, любо дорого посмотреть. А потом как-то незаметно сдружились. Да так, что Дуров, когда инициацию на камне проходил, и приятеля своего шебутного в алтарный зал притащил. И не зря: появился у рода ещё один боевик артефактор, уже трехранговый.

— Чего тебе, Фома? — вскинулся боярин. — Иду уже.

— Да нет, — отмахнулся Рыжик, — я там ребятам на воротах, велел помариновать гостей подольше, чтоб не так явно радовались, значит. А сам пока вот, — он водрузил на стол початую бутылку коньяка и полез в шкаф за стаканами.

— А и давай, — легко согласился Дуров, — идёт оно всё!

Хлопнули. Лимонной долькой зажевали. Фома потянулся по-второй разлить, но тут от двери донеслось лёгкое покашливание.

— Таня?! — удивился Анатолий Ильич, — ты зачем здесь?

А сам попытался стакан под стол упрятать, вот прям как малец на горячем застуканный.

— Бухаете? — с непонятной интонацией протянула боярыня.

— Истинно так, Татьяна Кирилловна, — высокопарно подтвердил Фома, — бухаем, как изволите видеть.

— Тогда и мне налейте, — потребовала супружница Дурова, и пока Рыжик бегал к шкафу за новым стаканом, подошла к столу.