Дура

Этого Марина допустить не могла. Только не сейчас. Пришлось, в виде поощрения, пообещать себе качественную многочасовую истерику, и начать уже как-то реагировать. Да вот хотя бы определить: это только разум перенёсся, или она вся, вместе с остеохондрозом и аллергией на собачью шерсть, сюда рухнула? И куда это сюда? И что, собственно говоря, в этом «сюда» происходит? С первым разобралась быстро — тоненькие ручки с ножками, плохо ворочающийся язык и общая непривычность ощущений, наглядно показали, что со своими ста семидесятью шестью сантиметрами при семидесяти двух килограммах придется распрощаться.

Эх, а она только волосы покрасила, «Рябиной» цвет 470-мокко.

Второй момент, тоже не вызывал сомнений. Какой-то, явно ритуальный зал, в купе с желто- синим шаром на возвышении, явно указывали на богопротивную волшбу и незаконные занятия ритуалистикой. Ну и собственно, объясняли третий пункт колдовали здесь, оттого она в лужу и хлюпнулась.

Жжение в левой руке не позволило ей дальше вести исследования и, задрав рукав дурацкого ситцевого платьишка, Марина увидела проступающую на коже татуировку.

Черную! А значит в любой момент могут набежать святоши и отправить её — поборницу дьявола в удобный каземат. Чёрное у Марины стойко ассоциировалось со тьмой. Вероятно из-за особенностей литературного образования.

— Жжется, — пожаловалась она в пространство и слово, на удивление, выговорилось внятно. Разве что, с британским акцентом.

Тем временем, люди, в зале собравшиеся, тоже шевелиться начали.

И если мужик в центре, просто таращился на неё взглядом ошарашенным, то парнишка у жёлтого шарика улыбался победно и радостно, словно какая-то рискованная затея у него удалась. Парнишка, что интересно, был виду что ни на есть азиатского, а вот остальные все, радовали взор истинно славянскими рожами. Хотя нет, вон ещё одна тётка — явно из тех краёв будет. Японка, судя по одежде. А пацан тогда кто? Сын? Вроде похожи, только у малого азиатчина в чертах как-то мягче выглядит, что ли. Метис? Вполне возможно.

В этот момент один из присутствующих окончательно пришёл в себя и заговорил. Заговорил зло, недовольно, в Марину пальцем обвиняюще тыкая. К её радости, речь велась на русском, оттого суть обвинений она уяснила.

Чёрт плешивый негодовал потому что она женщина. «Ну вот, опять дискриминация, — решила Марина, — и вообще, колдовать нужно было грамотнее, если уж мужика призвать хотели».