Дура

Вот хотя бы те же Воронцовы: уж триста лет кадры офицерские поставляют для гвардии. Трону то польза, Воронцовым тоже, а развитие-то где? Нет его. Застой.

Алексей Андреевич был не таков. Нет силы, нет звёзд на руке — и что? Мозги-то от этого не отнялись. И вовсе не обязательно по родовой стезе шагать, животноводство Алёшеньке ещё и годы детства голозадого не нравилось. А вот, разум- то никто не отменял. Вот следуя велениям разума, Глущенко и добился такого завидного положения. Шутка ли, в двадцать шесть лет занимать должность личного помощника Владимира Константиновича — императора Киевского и всея Руси.

Удалась жизнь, чего уж там.

За утренним кофе Владимир Константинович любили новости слушать, только не те что СМИ в сети выкладывают, и не те, что министры с советниками до монаршего уха донести пытаются. По утрам император предпочитал что-нибудь эдакое услышать, интересненькое. Что на целый рабочий день настроит.

— Так что, ваше величество,- продолжил доклад Глущенко, — ничего у Орловых не выйдет.

Инна их не только с Опанасенко переспала, а чуть ли не с половиной Киева — как тут определить, кто невинности лишил наследницу.

— Кто последний тот и папа, — хохотнул император, который любил такие вот казарменные шутки, правда, лишь в ближнем кругу.

— Что ещё забавного было? — поинтересовался Владимир Константинович, отламывая вилочкой кусок медовика.

— А вот ещё, — обрадовался Алексей тому что самую смешную новость ему удалось донести первым, — тут жалоба бояр Стожневых адресованная воинской коллегии, а те уже вам, как главе, её переслали.

— Излагай, — хмыкнул император, — только своими словами, а то знаю я как провинциальные бояре документы составляют. Без слёз и не глянешь.

Глущенко покивал, соглашаясь, действительно, иные бояре так мудрёно мысль излагали, что, поди, пойми о чём вообще речь шла. Впрочем, к ябеде Стожневых это не относилось — довольно грамотно документ составлен был. Кабы не суть жалобы, так вовсе дельное уведомление.

А так, складывалось впечатление будто сей провинциал, с жёсткого перепою, шутки шутить задумал, да не абы с кем, а с органом государевой власти, с самой коллегией.

— Тут вот в чём дело, — откашлявшись, начал доклад Алексей, — Кирилл Дмитриевич из Стожневых жалуется на нарушение воинских законов и правил ритуала инициации, неким Дуровым Анатолием Ильичём.

— Дуровы, Стожневы, — пробормотал Владимир Константинович, — нет, не помню таких.