Ненужный

– Чего стоим, кого ждем?

Бородатый детина ухмыльнулся в ответ, показывая пару крупных желтых зубов. Мол, сейчас увидишь, кого ждем. Приподнялся и, залихватски свистнув, хлестанул свою конягу плетью.

- Давай, рода-а-ая, нес-и-и!

Пролетка тут же рванул с места, вжимая пассажирку в спинку сидения.

- Пошла, пошла!

Коняга уже закусила удила. Глаза выпучила, уши торчком, только стук копыт о брусчатку слышался.

- Дава-а-й!

Прямо в срок домчались: ни раньше, ни позже. Когда пролетка остановилась, на соборе как раз звонить собирались.

Успенский[2] только-только басить начал.

- Лихо ты с лошадьми управляешься. С ветерком домчал, как и обещал, - усмехнулась Камова, не спеша покидать пролетку.

Повернувшийся к ней, извозчик надулся от гордости. Зубы скалит, бороду вперед выпятил, осталось только себя в грудь стукнуть. А почему нет? Как говориться, доброе слово и кошке приятно, а человеку тем более.

- Держи, шальной, - она протянула ему полтину серебром. – Заслужил.

Борода за монетой потянулся, но как-то неловко у него это получилось.

Сидел в полоборота, неудобно, наверное, было. Оттого и ворот армяка распахнулся, показывая на самой шее синюшный партак[3] в виде кривого ножа.

У женщины в момент рука дрогнула, едва полтину не выронила. Сразу же узнала рисунок. Такой нож только убивцы кололи, показывая, что они ничего и никого боятся. Похоже, извозчик не просто людей возил, но и кое-чем другим по ночам занимался. Пьяненьких господ или купцов подбирал у кабаков и отвозил в укромное место, где до исподнего раздевал.

Если же кто-то из них слово против говорил, то и ножиком колол.

- Чьих будешь? – тихо проговорила Камова, чуть наклоняясь вперед. И немного помолчав, несколько раз издала языком тихий цокающий звук. Таким цоканьем «на улице» воры и другие лихие люди друг друга узнавали. – Под кем ходишь?

Борода мигом весь подобрался, словно перед броском. Рука будто бы сама собой в кармане оказалась, где за рукоять ножичка ухватилась. И никаких сомнений не было, что в нужный момент он его применит.

- Под… Сенькой…, - чуть погодя ответил извозчик, признавая, похоже, женщину за человека своего круга. – Кривым.

Она в ответ кивнула. Мол, знает такого. Знатный бродяга, если по воровским понятиям оценивать. Ему человека убить, что высморкаться.

Еще она знала, что извозчики «на улице» часто за связь отвечали. И если нужно было что-то срочно передать старшим, то для этого человека на пролетке подряжали.