Пологий склон

– Какая же она хорошенькая! Чудо, правда? Это девушка с фотографии?! – радостно восклицала Эцуко. – А что она будет делать у нас дома?

– Она будет прислуживать твоему отцу, – сказала Томо, отводя взгляд.

– Так же, как Сэки?

– Ну да… наверное.

Эцуко поджала губки, почувствовав, что дальнейшие расспросы вызовут недовольство матери. Ёси, которой строго-настрого было приказано хранить молчание, не проронила ни слова.

В душе Томо бушевала буря чувств, но она взяла себя в руки и любезно поговорила с матерью Сугэ.

Это была полная невысокая женщина с простым круглым лицом и курносым носом. Она испытывала стыд и огромную вину перед дочерью – ведь фактически мать продавала своего ребенка – и с мольбой взывала к Томо, цепляясь за нее, как утопающий за соломинку. Она говорила без умолку, повторяя, что Сугэ не очень выносливая и вообще еще «даже не женщина».

– Ох, мне стало немного легче, – призналась она позже Кин, смущенно поглядывая на Томо, – когда я поняла, какая добрая, замечательная хозяйка будет у моей доченьки.

Госпожа пообещала мне позаботиться о моей девочке, если в будущем хозяин почему-либо откажется от ее услуг.

Томо была покорена наивной доверчивостью и искренностью матери Сугэ. Не таясь, не кривя душой, та открыто делилась своими страхами и переживаниями. Томо дала себе слово оберегать Сугэ от возможных злоключений. Госпожа Сиракава сознательна брала на себя ответственность за все, что есть и будет, за здоровье и безопасность девочки.

А ведь законная жена прекрасно понимала, что юная наложница окончательно лишит ее любви мужа.

Какая ирония судьбы! Горькая улыбка скользнула по губам Томо. Лишь на несколько секунд она позволила себе сбросить маску равнодушной беспристрастности, чтобы тут же снова надеть ее. И лицо ее вновь сделалось спокойным, безучастным, в то время как сердце разрывалось от боли.

Вскоре после праздника Бон[17 - Бон – день поминовения предков; отмечается с 13 по 15 июля.

] Томо засобиралась домой. Чтобы как следует разместиться, пришлось нанять четырех рикш.

Сугэ в светло-лиловом кимоно с ярким рисунком ехала в одной коляске с Эцуко, которая не желала расставаться с новой подругой.

– О, она, видимо, пришлась по душе и маленькой госпоже, – сказала Кин дочери, когда они, проводив гостей, возвращались в дом. Коляска рикши почти скрылась из вида, увозя вдаль бесценный груз: два прелестных цветка, большой и маленький.