Вик Разрушитель 7

Зато мы будем по-родственному связаны с Мамоновыми, и те нас в обиду не дадут, если император начнёт зачищать политическое поле. Он и так сильно проредил дворянство после покушения на свою семью, а что будет дальше – страшно представить.

- То есть ты любовь отдаёшь в угоду безопасности Рода? – в сердце Голицына расцветала гордость за свою кровиночку, умеющую видеть на несколько ходов вперёд, и готовую пожертвовать личным счастьем.

- Ну… да. Только не по приказу злого дядьки. Сама выберу жениха.

- Ладно, - рассмеялся Голицын и прихлопнул ладонями по столу. – Я тебя понял. Ступай к себе, мне поработать нужно, а ты такую сумятицу внесла в мои планы. А с дядей Патрикеем поговорю ещё раз. Надеюсь, одумается и перестанет фрондировать.

Арина попрощалась с отцом и вернулась в свою комнату. Закрыв ладонями пылающее лицо, она рухнула на кровать и долго не могла прийти в себя. Надо же до такого додуматься, чтобы отцу указать, за кого ей замуж выходить! Но ведь она права! Миша Корибут-Воронецкий слишком рафинирован и скучен, живёт по правилам общества, и чтобы сделать самостоятельный шаг в сторону, думает мучительно долго и колеблется.

Ну да, мил, общителен и ухаживать умеет, как и отстаивать честь на дуэлях. И как-то не вяжется его образ на людях с бешеной неуёмной энергией шалопая, ставящего всю Москву на уши. Будет ли с ним семейная жизнь спокойной, Арина не знала, потому что не сможет долго жить по Домострою. Кровь потребует риска, но не такого, в какие периодически впадает Воронецкий. У него ещё детство в одном месте играет. Андрей же запросто делает то, что ему нужно, и недаром стал жупелом среди оппозиционного дворянства. Все дрожат и ждут, когда он придёт в их дом и погасит Источник. Стать женой «Разрушителя Алтарей» почётно и даже немного страшно. Но зато живёшь, а не тлеешь, загнанной в рамки условности!

- Впрочем, ещё ничего не решено, - успокоилась Арина. – Поступлю в университет, получу образование, а там видно будет.

3

Чёрный микроавтобус «Руссо-балт» въехал на территорию ленского особняка, и шурша колесами по горячему асфальту, ставшему как пластилин под жарким якутским солнцем, остановился возле беседки, больше похожей на китайскую пагоду, чью крышу поддерживали шесть мощных столбов из лиственницы. В ней не было ни одной стены, что давало возможность по вечерам любоваться закатами и ощущать свежесть ветра.