Князь Никто 2: Черная Книга

— Это на Невском, — кивнул Бенкендорф. — Знаю это место.

— А если я откажусь и не приду? — Вилим запустил пальцы в свою растрепанную шевелюру.

— Не могу ничего сказать по этому поводу, — сыщик вздохнул и виновато развел руками. — К сожалению, я знаю про этих ребят только несколько общих фактов. Но жертв, насколько вы поняли, они ничуточки не гнушаются.

Обсуждение длилось недолго. Азарт в глазах Бенкендорфа вскоре передался и нам всем. Только Анастасия отказалась участвовать, очень уж ей не понравилось ночное бегство от тех парней.

— Значит так, господин Брюс, — сказал сыщик, когда повозка извозчика остановилась на перекрестке Невского и Садовой. — Сейчас мы выйдем, и к входу в ресторацию вы подъедете один. Мы подойдем чуть позже и сядем за какой-нибудь из соседних столиков. Будем вести себя как прилежные отец с сыном. Пока будете разговаривать, поглядывайте на меня, Если я покажу вам вот такой знак, — сыщик скрестил ладони. — Значит вам нужно немедленно прощаться и уходить. А если вот такой, — пальцы Бенкендорфа переплелись в замок.

— Значит никакой опасности нет. Пойдемте, юноша.

Мы выскочили из повозки, извозчик прищелкнул хлыстом, и повозка свернула на шумный Невский.

__________

На сегодня все, следующая глава по расписанию - завтра в 0-15.

Как считаете, в этой ресторации подстава же какая-то? Встрянут герои из-за своего любопытства?

Глава 2. Кое-что о манерах и правилах хорошего тона

Огромная арка входа в ресторацию была покрыта вычурной лепниной слоя на три, наверное. От позолоты, которой были покрыты чуть ли не все поверхности, до которых дотянулись оформители, было больно глазам.

Потолок был расписан настолько яркими красками, что второй раз на него смотреть не хотелось. Зеркала, красный бархат, панели из розового мрамора и, в качестве завершающего штриха — огромный лебедь в золотой короне в самом центре круглого зала. На полу, покрытом скользкой голубой эмалью, которая, по всей видимости, символизировала безмятежную водную гладь.

От этого места разило настолько пошлой роскошью, что с первого взгляда было понятно, что это место только и исключительно для тех, кому хочется кричать на весь Петербург: «Смотрите, как много у меня денег!»

Ливрейный привратник, в костюме, похожем на старинный кафтан, скосил на нас взгляд, губы его дернулись, но больше он не пошевелился.

Так и стоял, как истукан, не удостоив нас с Бенкендорфом больше ни единым взглядом.

Столы, покрытые накрахмаленными белоснежными скатертями, стояли в шахматном порядке.