Холоп

На выходе получил долговязого гадкого утёнка, одиннадцати лет от роду, курносого, с лошадиными зубами, рыжими волосами, жирными конопушками по всему бледному лицу. Короче, сплошное разочарование. Как и с тёмным эльфом, последствия необдуманных действий были необратимы. Пришлось смириться и жить с тем, что дали.

Росли мы с Евой как брат и сестра: дни рождения — и те отмечали вместе. Я обучал её человечности, она меня — уму-разуму, а заодно проверяла домашку. Позже узнал, что слияние означало полную синергию, включая мысли, эмоции и чувства.

Ева беспрепятственно вошла в сознание, и мы стали единым целым.

Многие пожалели, что подпустили искусственный интеллект слишком близко, я же остался при своих.

Девчонка хоть и казалась вредной рыжей поганкой, доверием не злоупотребляла, душу палкой не ковыряла, а в некоторых случаях без виртуального помощника было не обойтись. Что до красоты… ну так мне с её голографического лица воды не пить.

Притерпелись, в общем, и жили себе — не тужили до тех пор, пока она вдруг разом не повзрослела, или же я впритык не подобрался к пубертатному периоду, кто его знает…

Просто в один момент понял, что утёнка-то больше нет, а вот огненно-рыжая бестия есть.

А там по классике: детская влюблённость, обещания жениться, когда час пробьёт, и всё такое прочее.

Час пробил. Голая Ева, переминаясь с ноги на ногу, из-под густых ресниц похотливо поглядывала в мою сторону. Стояк плющил мозг, дыхание вконец сбилось.

Минуту призывных гляделок кое-как выдержу, а там испачкаю трусы.

Вероломное сознание крупными мазками живописало постельные сцены, покрывшаяся мурашками кожа ощущала жар идеально сложенного спортивного тела. Жар, которого в принципе быть не могло: тактильное поле голограммы имело комнатную температуру и никогда не превышало естественного фона. Впрочем, воспалённому мозгу плевать на ТТХ искина, он уже дорисовал в воображении недостающие элементы.

Мы разом шагнули навстречу друг другу. Губы Евы приоткрылись, в лицо пахнуло свежим мятным дыханием — очередной выверт сознания, скорее всего. Но мне было не до мелочей: я крепко обнял рыжую куколку, ощущая ладонями прохладную упругость эфира. Зачем-то закрыл левый глаз, сделал губы уточкой и полез с поцелуями.

Чпоньк! Тело помощницы лопнуло мыльным пузырём и рассеялось по комнате, а от стен эхом отразился залихватский смех.