Становление короля

— О, зовешь меня странником, — хмыкнул Дроздов, держа бога на мушке. — Для меня даже хорошо, что она не справилась. Иначе меня бы здесь не было.

— Знаю, — усмехнулся Ваши, раскинув руки. — Для этого я и здесь. Яниса добилась своего, упрямая сучка. Но и я не позволю ей продолжать эту маленькую игру. Устрою шалость напоследок.

— Что еще за шалость? — глаза Дроздова сузились. — И что за мода рассказывать свой план?

— О, иначе ты не поймешь, что случилось, — снова развел руками Ваши. — Я возвращаю тебя обратно в твой мир, странник.

Твое тело пока искусственно поддерживают в жизни, так что это будет проще простого. Попрощаешься с магией?

Не желая ожидать худшего, Дроздов нажал на курок, но вместо выстрела раздался только оглушительный смех Ваши. Мир потемнел, закружился, а следом…

Раздался тихий писк аппаратов.

Дроздов медленно открыл глаза, видя перед собой белую палату.

Черт, он снова дома.

Глава 20

Первой его реакцией была паника. Аппарат пронзительно запищал, следом в комнату влетела медсестра, ошарашенная тем, что списанный со счетов пациент сумел очнуться.

Дроздов только смотрел вокруг, совершенно не понимая, что теперь делать. Слёзы лились по щекам, стекая в уши. Он прошел такой сложный путь, неужели все закончится вот так?..

— Так, Дроздов Валерий Петрович, — вошел в палату высокий доктор, отдаленно знакомый Дроздову. Возможно, пересекались как-то.

Но больной воспаленный мозг наркомана и алкоголика лишь свело судорогой отчаяния. Нет, он не хотел этого, не хотел оставаться в этом обреченном теле.

У него ведь был шанс прожить благополучно и все получалось, он наладил жизнь и контакт с тем миром. Здесь все было таким чужим, таким враждебным, полным пережитой боли. И никакие обучения магии не сравнятся с тем, что ему приходится проходить будучи самим собой.

— …было уже потеряли всякую надежду, но ваши родители будто чувствовали, что вы очнетесь, — продолжал свой монотонный рассказ врач, и Дроздов наконец вынырнул из своих мыслей. Ну да, конечно, кто же ещё мог оплачивать все это, заставляя аппараты поддерживать жизнь в мертвом теле.

И не от сердечности большой, так они могли контролировать его даже погибшего. — Не могу пока обещать, что сможете ходить, позвоночник серьезно пострадал, но на верхние конечности рассчитывать можно. Раз вы так успешно боролись за жизнь три месяца, то может и с этим справитесь.

Дроздов залился хохотом, хриплым, лишенным всякой радости. Это был истерический смех, смех боли и отчаяния. Вот его прерогатива.