Восхождение Страйдера

По его роже, легко предположить, что тот хочет сказать мне.

«Сабуро! Мудак! Козёл! Ты должен был прикрыть меня!» — прозвучало в моей голове голосом Саксонского.

Ну а что я сказал бы? Что потерял память? Дабы все знали, что Сабуров теперь ничего не смыслит. Ни в мире, где он живёт, ни в академии, где учится… И тому подобное!

Извини, дружище, но сегодня ты получаешь неуд. Хотя чего тебе терять!

Профессор недолго помучал Саксонского и отпустил. Тот сразу же направился ко мне за парту. Мне ещё и на парах с ним рядом сидеть? Жесть!

Кстати, а где мой магический свин?

— Ну и мразь же ты, Сабуро, — обиженно буркнул Саксонский, подсаживаясь ко мне.

— Не обижайся, Юпитер, у меня не было выбора. Пришлось принести тебя в жертву, — хихикнул я.

Лекция профессора продолжилась, Саксонский сложил руки на парте и уронил свою голову.

— Спокойной ночи, ваше благородие.

— Отвали… — вздохнул мой товарищ.

Замечательно, пусть поспит, так хоть мешаться не будет. Посижу, послушаю умных людей, наберусь знаний и вернусь обратно в реальность.

После моего появления, девушки и парни не сводили с меня глаз, как будто я прокаженный… Хотя, в основном, так смотрели только парни. Девчонки же, напротив, были весьма рады меня видеть, мило улыбались, некоторые подмигивали и махали ручками.

Уж не Казанова ли я случаем?! Помню отец сказал мне, что у меня уже есть невеста. Ходить налево ни в коем случае нельзя. Главное не оступиться!

На другом конце аудитории, за самыми задними партами, сидел интересный дуэт.

Два парня, практически одинаковых, рыжеволосые. У того, что справа, были рубцы от ожогов, на половину физиономии. Они заметили меня, должно быть ещё с порога. Глазища у них налиты кровью, словно те в любую секунду нападут на меня, с целью закатать в бетон. Так, подождите…

— Саксонский, подъём, — я ткнул локтем тому в ребро.

— Ай-ч! Сабуро, гад, — подорвался Саксонский, — дай поспать по-человечески.

— Подскажи-ка для начала, два придурка позади нас, через несколько парт, неужто Вербицкие?

Саксонский обернулся назад, насупил брови, глядя на тех парней, показал средний палец и вернулся ко мне.

— Да, они самые, гиены паршивые. Давно пора разобраться с ними. Твоя кома — последняя капля в океане моего терпения, — прохрустел он костяшками кулаков.

— Сестра сказала мне, что те рубцы на роже правого, моих рук дело.

— Броня Вербицкий… Ган***он несчастный, — озлобленно процедил сквозь зубы Саксонский, — Всё верно, ну и вжарил же ты ему.